Книга Шеф с системой. Турнир пяти ножей, страница 70 – Тимофей Афаэль

Глава Гостиной сотни — это старший над всеми торговыми людьми столицы. Человек, который держит в долгах половину князей и контролирует потоки серебра по всему Северу. Ссориться с ним — значит остаться без денег и поставок.

— Он тоже согласился? — голос Всеволода был хриплым.

— Данила Петрович Елизаров уже отписал ему, — Иларион позволил себе тонкую улыбку. — Он приедет лично. Его очень заинтересовали… перспективы нового торгового пути.

Князь перевёл взгляд на меня. В его глазах плескалась ярость.

— Третьего судью выберем на месте, — закончил Иларион. — Из тех, кто приедет на турнир. При всём честном народе, чтобы никто не мог сказать, что его подкупили заранее.

Он скупо улыбнулся.

— Возражения есть?

Возражений не было. Да и какие тут возражения? Патриарх и Глава торговцев — это стена, которую не прошибёшь. Всеволод мог давить на местных купцов, мог запугивать гильдейских старшин, но эти двое были ему неподвластны.

Оболенский первым пришёл в себя.

— Хорошо, — сказал он ровным голосом, хотя я видел что он напряжён. — Патриарх, Глава Гостей и третий по выбору. Принимается.

Писец в углу торопливо скрипел пером.

— Теперь, — я решил, что пора вернуть разговор в практическое русло, — есть ещё один вопрос. Транспорт.

Белозёров, который всё ещё приходил в себя после удара Илариона, встрепенулся.

— Какой транспорт?

— Турнир в Посаде, — я начал загибать пальцы. — Гости живут в городе. Тысячи людей каждый день будут ездить туда и обратно. Кареты, повозки, телеги…

Я сделал паузу.

— Город встанет, Еремей Захарович. Улицы забьются так, что люди не смогут ни въехать, ни выехать. Это будет хаос.

Белозёров схватился за голову. Он только что сообразил, какую проблему мы создали.

— Господи… — пробормотал он. — Это же… это же катастрофа…

— Не обязательно, — я улыбнулся.

Посадник посмотрел на меня с надеждой утопающего.

— У тебя есть решение?

— Есть, — я кивнул. — Большие повозки с лавками. Вместительные, на двадцать-тридцать человек. Пускаем их по кругу — от городских ворот до Посада и обратно. Постоянный поток. Плата — мелкая монета с человека.

Белозёров моргнул.

— Повозки с лавками?

— Именно. Людям не нужно гнать свои кареты через весь город. Они садятся в повозку у ворот, доезжают до Посада, смотрят турнир, потом садятся в другую повозку и едут обратно.

Я видел, как в глазах посадника начинают крутиться золотые монеты. Он уже считал.

— Мелкая монета с человека… — пробормотал он. — Тридцать человек в повозке… сотни гостей… за неделю…

— Много, — подсказал я. — Очень много, Еремей Захарович.

Белозёров выпрямился. Страх и растерянность исчезли с его лица, уступив место азарту.

— Это золотое дно, — выдохнул он. — Это же… это же целое состояние!

— И всё — в городскую казну, — я развёл руками. — Ну, или в твой карман. Как договоритесь.

Всеволод смотрел на своего посадника с выражением человека, который наблюдает, как союзник переходит на сторону врага и ничего не может с этим поделать.

— Еремей Захарович, — я подался вперёд. — У меня есть предложение.

— Слушаю, — посадник весь обратился в слух.

— На этот месяц — перемирие. Никакой грязной игры. Ты не травишь мне курьеров и снимаешь мытные заставы, не задерживаешь телеги мытарями, не устраиваешь проверок. Я не мешаю твоим людям торговать на Посаде, хотя могу это сделать. Ты знаешь.