Книга Шеф с системой. Турнир пяти ножей, страница 118 – Тимофей Афаэль

— Безумие, — сказал Демидов.

— Так и есть, — согласился Данила. — Но я видел, как этот безумец работает. Он порвёт княжеских поваров и заморских мастеров, как тряпку, Фрол Лукич. Без натяжки говорю — порвёт.

— Допустим, — Демидов поставил кубок на стол. — Допустим, он выиграет. Мне-то что с того?

Данила ждал этого вопроса. Ради него он шесть дней трясся по распутице.

— А то, Фрол Лукич, что когда Веверин выиграет, Вольный город станет самым горячим торговым местом на всём Севере. Ярмарка, которую он строит, изменит всё. Я там был и видел его планы. Свободный рынок без гильдейских поборов. Сотни купцов со всех концов. Продукты, которых нигде больше нет. Деликатесы, за которыми бояре будут выстраиваться в очередь. Это будет новый торговый центр Севера. И кто сядет за этот стол первым, тот будет снимать сливки десятилетиями.

Демидов откинулся в кресле и сложил руки на груди. Фрол Лукич молчал, когда думал всерьёз. Если ему было неинтересно, он говорил «нет» сразу и уходил.

Пауза тянулась долго. Данила заставил себя не ёрзать и не заполнять тишину болтовнёй. Сидел и ждал.

' Терпение, Данила Петрович, терпение. Ты не мясо на торгах толкаешь, ты большую рыбу подсекаешь. Дёрнешь рано — сорвётся.'

— Когда турнир? — спросил Демидов наконец.

— Через две с половиной недели.

— А ярмарка?

— Сразу после. Если Веверин выиграет — а он выиграет — ярмарка откроется в тот же месяц. Площади уже строятся, торговые ряды заложены. Я сам видел.

— Кто ещё вложился?

— Купцы городские скинулись на стройку. Даже Соколовы — те самые, боярский род — поставляют продукты. Кстати, именно они поставляют сейчас в столицу твердый сыр и колбасу. Сашкины рецепты.

Демидов провёл пальцем по краю кубка.

— Церковь и местные купцы, — произнёс он медленно. — Серьёзные люди.

— Серьёзнее некуда. И все они поставили на одного рыжего парня из Слободки. Фрол Лукич, я тридцать лет в торговле. Повидал много дельцов, пройдох, умников и пустобрёхов. Этот — не пустобрёх. Он делает невозможное и даже не потеет.

Демидов снова замолчал. Данила выдержал паузу, потом не торопясь, полез за пазуху, достал кожаный кошель, раскрыл его и положил на стол перед Демидовым чёрную деревянную табличку.

Глава Гостиной сотни посмотрел на неё. Взял в руки. Провёл пальцем по выжженному дракону, перевернул, прочитал три слова на обороте.

— Что это?

— Пропуск на закрытый ужин Веверина. Такие штуки не продаются, Фрол Лукич. Сашка дал мне две на весь Княжеград. Первую отдаю вам.

Демидов взял табличку и молча рассматривал её. Данила заметил, как большой палец гладит гладкое дерево — бессознательный жест человека, который уже принимает решение, но ещё не произнёс его вслух.

— Закрытый ужин, — сказал Демидов. — Я должен тащиться в Слободку, чтобы поесть?

— Не только поесть. Хотя поесть тоже стоит, поверь. Но есть кое-что поважнее.

Данила понизил голос, потому что некоторые вещи говорят тихо.

— Турниру нужны судьи, чьё слово не оспорит ни одна сторона. Владыка Иларион лично пригласил Патриарха.

Демидов приподнял бровь.

— Феофан? Поедет на Север судить поварской поединок?

— Владыка Иларион пригласил. Сам понимаешь. Теперь подумай, Фрол Лукич. Церковь за судейским столом уже есть, но Церкви до торговли дела нет. Нужен человек, который понимает цену вещей. Которого нельзя запугать и нельзя купить. Перед которым и Всеволод шапку ломает, потому что половина его казны — твои кредиты.