Книга Шеф с системой. Крепость, страница 98 – Тимофей Афаэль

— Ваше⁈ — столичный советник уважительно покачал головой, по-новому взглянув на Святозара. — В прошлом месяце у казначея подавали. Я, грешным делом, три куска съел и еще слуге велел домой завернуть. И кто ж у тебя такой умелец? Сделать твердый сыр — не брагу поставить. Это секрет великий.

— Есть человек, — Святозар улыбнулся так широко, что у глаз собрались лучики морщин. — Молодой, но хваткий. И сегодня, Мстислав Данилович, пир именно в его честь. Он полгода по делам в Вольном городе был, а сегодня вернулся. Сейчас сам его увидишь.

Анна мгновенно подобралась. Слова князя резанули по ушам.

Местный умелец делает твердый сыр? В этой глуши?

Она прекрасно знала, что такое настоящий сыр. Его привозили из-за южных морей, он стоил баснословных денег, и его подавали только на стол Великого Князя. Секрет его приготовления заморские мастера охраняли пуще собственной жизни. Сама Анна, при всех своих знаниях и доступе к лучшим кухням, понятия не имела, как заставить молоко превратиться в твердую, годами хранящуюся голову. На Руси испокон веков умели делать только творог да мягкую, рассольную брынзу.

И вдруг какой-то местный разгадал эту тайну? Невозможно.

Анна презрительно усмехнулась про себя. Чудес не бывает. Скорее всего, этот деревенщина просто отжал подкисший творог под тяжелым камнем, щедро пересыпал солью, высушил на печи и теперь гордо называет это «заморским сыром», пуская пыль в глаза своему князю. И отцу тоже, раз уж тот повелся на соленую подделку.

Ей вдруг страшно захотелось посмотреть на этого выскочку и публично ткнуть его носом в его же невежество.

Она сама училась кулинарному искусству у лучших поваров из западных земель, которые работали у Великого Князя. Некоторых он приглашал за большие деньги, преподавать кулинарную науку при дворе.

Три года жесткого обучения. Тысячи часов у раскаленной печи. Ожоги на руках, порезы на пальцах.

Теперь она считалась личным гастрономическим мастером при дворе Великого Князя. Ее блюда хвалили иноземные послы, а ее рецепты пытались украсть по всей столице.

А тут какой-то провинциальный сыродел.

Слуги начали разносить закуски. Анна окинула глиняные блюда профессиональным, оценивающим взглядом. Соленые грузди с луком, квашеная капуста с клюквой, моченые яблоки. Толстые куски сала с чесноком. Горячие расстегаи с рыбой.

Все было сделано добротно. Капуста хрустела, грибы были упругими, тесто у расстегаев — пышным и румяным. Повар у Соколовых явно знал свое дело, но это была простая еда для воинов, чтобы набить живот. Никакой изящной подачи или сложных вкусовых профилей.

Она взяла расстегай, аккуратно откусила. Вкусно. Но скучно.

— Что хмуришься, дочка? — отец наклонился к ней, пряча усмешку. — Не по вкусу?

— Съедобно, — тихо ответила Анна, вытирая пальцы льняной салфеткой. — Крепкая походная кухня.

Мстислав усмехнулся и похлопал её по руке.

— Потерпи. Завтра дорога подмёрзнет, и поедем домой.

Тут шум в зале стих. Двери распахнулись.

— А вот и он! — Святозар поднялся из-за стола, раскинув руки.

Анна скользнула по вошедшему взглядом и… против воли задержала дыхание. Не заметить его было физически невозможно.

Лет двадцать пять. Высокий, широкоплечий, с гривой огненно-рыжих волос, которые буквально горели в свете факелов. У него было правильное, красивое лицо и прямой, уверенный взгляд человека, который привык подчинять. Но главное — его одежда. Среди мехов, темного сукна и стали он выделялся как ослепительная вспышка. На нем был одет странного кроя белоснежный двубортный китель из дорогой ткани, застегнутый на все пуговицы. При этом на кителе не было ни единого пятнышка сажи или жира — идеальная чистота. На широком поясе висел длинный профессиональный нож в простых кожаных ножнах.