Книга Шеф с системой. Крепость, страница 94 – Тимофей Афаэль

— Матерь Божья… — благоговейно выдохнул он.

Глаза старого казначея уже не мигая бегали по блестящей горе, а губы беззвучно зашевелились, на глаз прикидывая общий вес. Он тут же быстрыми движениями начал сдвигать рассыпавшееся богатство в аккуратные кучки, словно боясь, что оно испарится или провалится сквозь доски.

— Наша доля, отец! — с гордостью крикнул Ярослав. — За сыры и колбасу! И это мы еще даже Ярмарку не достроили!

Святозар взял одну золотую монету. Потер её между пальцами, проверяя чеканку. Поднял на меня горящий взгляд.

— Сколько здесь, Сашка?

— Восемьдесят полновесных золотых, Святозар. И около двух тысяч серебром, — я оперся руками о стол, глядя ему прямо в глаза. — И это всего с одной партии. Все потому, что мы продавали вашу колбасу не на вес базарным зевакам, а гильдейским купцам да знати, как элитный продукт. Весной мы запускаем Ярмарку. Огромные торговые ряды. Вся ваша продукция пойдет туда монополией.

Святозар оторвал взгляд от горы сокровищ и радостно улыбнулся.

— Знаешь, куда пойдет этот металл, Александр Владимирович? — хрипло спросил князь. — Я деревни отстрою. Те, что Боровичи с Морозовыми пожгли. Семьям погорельцев скот куплю. Я железо закажу, чтобы дружину в новые, крепкие панцири заковать. Казна была пуста, Сашка. Мы выживали. А теперь… теперь мы снова сила.

— За это и выпьем! — рявкнул Ярик, снова наполняя кубки.

В этот момент двери зала с грохотом распахнулись.

На пороге стоял местный батюшка, отец Варсонофий. Невысокий, ряса нацеплена криво, будто он спал в ней. Лицо красное, глаза навыкате, дышал так, словно бежал от стаи волков.

— Владычный… полк… — простонал он, хватаясь за дверной косяк. — Инквизиторы во дворе…

Батюшка вдруг заметил десятника Савву. Храмовник неслышно вошел в зал следом за нами и теперь стоял у стены.

Отец Варсонофий сдавленно пискнул и низко поклонился.

— Святой отче! Прости, неразумного, недоглядел! Кельи сейчас же приготовим! Баню истоплю! Только не гневайтесь!

Савва посмотрел на трясущегося попа ледяным взглядом, от которого даже у меня мурашки пошли бы, не знай я десятника ближе.

— Выпрямись, священник, — отчеканил Савва. — Мы здесь не по церковным делам Архиепископа. Мы — личная охрана Ктитора Веверина и подчиняемся только ему.

Отец Варсонофий замер. Медленно, словно у него заржавели позвонки, он повернул голову и уставился на меня. В его вытаращенных глазах проступило узнавание.

Он явно узнал того замызганного парня, умирающего с голодухи.

— Вы… Александр Владимирович… — просипел поп, пятясь к двери.

— Он самый, отец Варсонофий, — я вежливо и приветливо кивнул, поднимая кубок. — Рад видеть вас в добром здравии. Не извольте беспокоиться из-за бани, мы люди неприхотливые.

Батюшка начал судорожно кивать, беззвучно шевеля губами, словно увидел воочию Антихриста.

Святозар не выдержал. Он снова грохнул смехом, ударив кулаком по столу.

— Ох, Сашка! Ох, довел святого отца! Ну, садитесь! Слуги, еды на стол, быстро!

— Пир подождет, князь, — я с улыбкой покачал головой и поставил кубок на стол. — Прости, но за стол я пока не сяду. Мне нужно к своим.

Я повернулся к Матвею, который всю сцену скромно стоял рядом со своей сумкой специй, и кивнул ему. Пора идти туда, где всё начиналось. На кухню.

* * *