Книга Шеф с системой. Экспансия, страница 11 – Тимофей Афаэль

— По какому? — спросил Ярослав.

— По кошельку. Мы его экономически кастрируем.

Ярослав моргнул. Щука поднял голову. Ратибор чуть наклонился вперёд — первое движение, которое он сделал за всё время.

— Белозёров силён, пока у него есть деньги, — сказал я. — Деньги — это наёмники, подкупленная стража, серые плащи, лавочники, которые боятся слово поперёк сказать. Забери деньги — и наёмники разбегутся, стража вспомнит, кому на самом деле служит, а лавочники прибегут ко мне с поклонами. Гильдия сожрёт собственного главу, потому что купцы не прощают убытков.

Я встал, поморщившись от боли в плече, подошёл к шкафу у стены и достал свёрнутый лист. Развернул его на столе, придавив углы кружками и подсвечником. Карта города — я купил её у писца в Управе ещё на прошлой неделе и с тех пор провёл над ней не одну ночь, расчерчивая маршруты и помечая точки.

— Вот план, — сказал я, разглаживая карту на столе. — Слушайте внимательно. С завтрашнего утра мы начинаем экспансию. Начнём с доставки. Я рассказывал за ужином, но тогда были лишние уши. Сейчас давайте начистоту. Кто считает, что это бред — говорите.

Молчание длилось ровно две секунды.

— Я считаю, — подал голос Ратибор. — При гостях смолчал, не моё дело было лезть, но раз спрашиваешь — скажу. Идея красивая, купцы кивали, слюну глотали. Но купцы кивают на всё, что пахнет новизной, а я привык думать, как это работает в поле, и вот что я вижу: ты собрался гонять пацанов по всему городу с горячими горшками, а у тебя нет ответа на главный вопрос — как ты вообще узнаешь, кому эту еду везти?

— Есть ответ, — парировал я. — Красный вымпел.

— Чего?

— Яркая ткань на воротах, — я улыбнулся. — Хозяин хочет заказать еду — слуга вывешивает красный лоскут. К нему приколота записка с заказом. Наш человек видит сигнал, забирает записку и несет её нам. Всё. Как они узнают, что делать? Мы раздадим листовки — там меню, картинка пиццы, чтобы аппетит нагуляли, и инструкция: «Хочешь есть — вешай красный флаг».

Ратибор помолчал, переваривая. Почесал бороду.

— Мудрено. Это проверять в деле надо… Значит, одни парни снимают записки с флажков и несут тебе. Вы готовите. Потом другие парни несут еду. Так? — я кивнул. — А если флажки просто воровать начнут? Или срывать ради смеха?

— В богатых кварталах не начнут, — твердо ответил я. — Там заборы высокие, сторожа злые и собаки спущены. Лезть через кованую ограду к купцу ради куска тряпки дураков нет. А в кварталах попроще… Флаг — это знак, что человек хочет есть. Сорвать его — значит украсть у соседа ужин. Люди быстро объяснят шутникам, что так делать не стоит. Ну а если где и сорвут — не беда. Клиент выйдет на крыльцо, свистнет, наши бегунки мимо не пройдут.

Щука поднял голову от стола. Весь вечер он сидел мрачнее тучи, придавленный виной за Марго, но сейчас в его глазах начало проступать что-то осмысленное.

— За ужином ты говорил, что бегунками будут слободские, — прохрипел он. — Но ваши парни не знают центр. В богатых кварталах переулков тьма, тупики, проходные дворы. Они там заблудятся и обосрутся при виде первого же стражника.

— Поэтому слободские работают по Слободке и прилегающим районам, — ответил я, проводя пальцем черту по карте. — Угрюмый подберёт ребят, которые этот район знают вдоль и поперёк. В центре побегут твои пацаны, Щука. Мелкие, быстрые, городские. Те, кто знает каждую щель. Каждый бегает по своей земле.