Книга Шеф с системой. Противостояние, страница 74 – Тимофей Афаэль

Ярослав натянул поводья, останавливая коня в центре двора. Ситуация была патовой, но двор был их. Слободские перекрыли выходы.

Старик окинул всадников взглядом. В его глазах Ярослав прочитал нескрываемое презрение. Для купца первой гильдии они были грязью, которую занесло ветром в его чистый дом.

— Явился? — голос Ждана скрипел, как несмазанная телега. — С войском? Решил, что теперь ты здесь власть?

Он не спрашивал «кто ты». Он знал и сразу пошел в атаку.

— Врываешься в честный дом, пугаешь людей… — старик сузил глаза. — Я ведь и городовому написать могу. И в канцелярию жалобу подать. За разбой и самоуправство. Тебя, повар, на каторгу сошлют, а дружков твоих на кольях рассадят.

Тихон за его спиной закивал, вытирая пот платочком:

— Да, да! Разбой! Мы будем жаловаться!

Ярослав положил руку на эфес меча. Старый лис начал с угроз. И самое паршивое — Ярослав догадывался: у Кожемяки хватит связей и золота, чтобы купить любой приговор. Даже княжеский титул тут мог не спасти, если дело дойдет до Канцелярии.

Но Саша даже не моргнул.

Он стоял у крыльца, широко расставив ноги, и смотрел на старика без злости и страха, как на пустое место. С пугающим, ледяным равнодушием.

— Пиши, — бросил он коротко.

Это сбило старика с толку. Он ожидал оправданий, криков, угроз.

— Что?

— Пиши, говорю. Бумага всё стерпит. — Саша сделал шаг вперед. — Только пока твоя жалоба доедет до канцелярии, я расскажу всему городу, как Кожемяки наняли бандитов жечь дома соседей. Мало того, что Демид не сдержал слово и это видели все, так еще и в бою он обосрался и сбежал, бросив мужиков умирать.

— Клевета, — отрезал Ждан мгновенно. — Демид мальчишка, горяч, с кем не бывает. Ни наемников, ни мужиков я не знаю. Может, это вы их и привели. Доказательства есть?

Он зло, торжествующе усмехнулся.

— Нет у тебя ничего, повар. Ты никто и звать тебя никак.

Старик полез за пазуху своего кафтана. Достал увесистый, туго набитый кошель. Звякнуло золото.

— Ладно. Шуму вы наделали, людей напугали, но я человек занятой, мне эти дрязги ни к чему.

Он небрежно, как бросают кость назойливой дворняге, швырнул кошель вниз. Тот шлепнулся в грязь прямо у сапог Саши. Тяжело шлепнулся — там было много.

— Вот тебе на ремонт окон и за испуг. — Старик махнул рукой, словно отгоняя муху. — Забирай и проваливай. Будем считать, что я вас сегодня не видел.

Ярослав почувствовал, как кровь прилила к лицу.

Старик решил унизить их вот так, предложив откуп. Он говорил: «Вы дешевки. Вот вам цена, жрите и убирайтесь».

Ярослав понимал: если Саша сейчас наклонится и поднимет этот кошель — всё кончено. Он признает, что он холоп и вся эта «война» была ради денег. Дружина отвернется от него, а слободские разойдутся, потеряв уважение к вожаку.

Во дворе повисла мертвая тишина. Все смотрели на Сашу.

А тот медленно опустил взгляд на кошель. Потом взглянул на старика.

В глазах Саши не было жадности. Там была тьма.

— Значит, испуг? — переспросил он тихо.

— Бери-бери, не стесняйся, — хмыкнул Ждан. — За год столько не заработаешь…

Саша с размаху ударил ногой по кошелю.

Удар был такой силы, что кожа лопнула. Золотые монеты брызнули веером, со звоном разлетаясь по брусчатке, ударяясь о ступени, закатываясь под ноги коням.

Дзинь! Дзинь! Дзинь!