Книга Шеф с системой. Противостояние, страница 13 – Тимофей Афаэль

Лука хмыкнул, почесал бороду.

— Учёный ты, парень. Слова говоришь — не поймёшь нихрена.

— Скоро на языке поймёшь.

Я взял три головки чеснока, ободрал шелуху, положил зубчики на доску. Приложил плоской стороной ножа — хрясь. Ещё раз — хрясь. Резкий запах ударил в нос, перебивая даже гарь.

Угрюмый приоткрыл один глаз.

— Чесноком воняет.

— Пахнет, — поправил я. — Воняет — это от тебя. Когда мылся последний раз?

— Иди ты.

Кто-то из мужиков хихикнул. Бык заворочался, пробормотал что-то невнятное, но не проснулся.

Томаты размякли. Я слил воду, вывалил их на доску и взялся за нож. Рубить надо мелко, почти в кашу, чтобы соус был однородным. Нож застучал по дереву ровным ритмом — тук-тук-тук. Красная масса расползалась под лезвием, выпуская густой сладковатый сок.

— Варя, сковороду на огонь. Масла в нее три ложки.

Она поставила чугунную сковороду на край печи, плеснула масло. Жир зашипел, начал потрескивать.

— Теперь смотри. Чеснок должен стать золотистым, но не коричневым. Коричневый — значит горький, выбрасывай и начинай сначала.

Бросил чеснок в масло. Зашкворчало, запахло так, что у меня самого слюна набежала. Помешал лопаткой, распределяя равномерно.

— А ежели подгорит? — Варя заглянула через плечо.

— Выбрасываешь. Я же сказал.

— Жалко.

— Жальче будет, если гостям горечь подашь. Запомнят на всю жизнь — и больше не придут.

Чеснок начал менять цвет. Бледно-жёлтый, золотистый… Сейчас.

— Томаты!

Вывалил рубленую массу одним движением. Соус забулькал, запах изменился — стал глубже, богаче. Кислота томатов смягчилась, чеснок отдал остроту, масло связало всё воедино.

— Ох, — Лука шумно втянул воздух. — Это чего ж такое?

— Соус. Основа для нашего блюда.

— Для чего?

— Увидишь.

Достал мешочек с огненной душицей. Развязал, зачерпнул щедрую щепоть тёмно-зелёных листев с красноватым отливом.

— А это чего? — Лука аж привстал.

— Приправа.

— Какая? Я все приправы знаю, такой не видал.

— Значит, не все знаешь.

— Дед, отвянь от человека, — Угрюмый уже смотрел в оба глаза. — Дай поработать.

Я усмехнулся и бросил траву в соус.

Секунду ничего не происходило. Потом масло вспыхнуло золотистым отблеском, над сковородой поднялся тонкий призрачный дымок. И запах…

Запах резкий, бодрящий, пробивающий насквозь, разлетелся по залу, заполняя собой все помещение.

Он влетел в ноздри и прочистил голову одним махом, словно кто-то распахнул окно в душной комнате. Хвоя, мята, перец — смесь от которой хотелось вскочить и бежать.

Бык дёрнулся и поднял голову, ошалело хлопая глазами.

— Чего⁈ Что⁈ Где⁈

— Лежи, дурень, — Волк уже и сам принюхивался.

Угрюмый встал из-за стола и подошёл ближе.

— Что за дрянь?

— Огненная душица. В лесу растёт, на солнечных склонах. Сама по себе — просто трава. А если бросить в горячее масло…

— То что?

— Скоро почувствуешь.

Лука замотал головой.

— Ух, ядрёна мать! Аж в носу свербит! — Он вдруг моргнул, потёр глаза. — Слышь, парень, а я вроде проснулся. Только что дремал — а теперь будто ведро воды на голову.

— Так и задумано.

Агафья в углу подняла голову. Мальчишки зашевелились спросонья. По всему залу люди просыпались, тёрли глаза, озирались. На лицах людей было одинаковое выражение: «Что происходит? Почему я вдруг не хочу спать?»

Я убавил огонь. Густой, тёмно-красный соус с золотистыми искрами масла готов. Пах он так, что хотелось есть немедленно и одновременно бежать куда-то.