Книга Шеф с системой. Битва на Ярмарке, страница 113 – Тимофей Афаэль

Он замолчал, сглотнул.

Угрюмый хмыкнул, добавил:

— Я тогда пацаном был, но помню. Народ его боялся. Говорили, что он колдун, что дочь его — не живая, а мертвая.

Семён кивнул:

— Он построил этот дом за полгода. Сам рисовал, сам камень выбирал. Нанял каменщиков, плотников. Платил золотом, но работать было тяжко — он орал на всех, требовал чтоб всё было как на его рисунках. Окна узкие, стены толстые, дверь тяжёлая. Словно крепость строил.

— Чтоб спрятать дочь от смерти, — тихо сказал Угрюмый. — Так говорили.

Семён кивнул снова:

— Он её не выпускал. Держал в комнате наверху, за запертой дверью. Никого не пускал кроме лекарей. Сам ухаживал, сам кормил, но она всё хирела, хирела… А потом умерла. Зимой.

Он замолчал. Ветер свистнул между домами, поднял снежную пыль.

— И что потом? — спросил я с интересом.

Семён поёжился:

— Потом отец сошёл с ума. Он не хоронил её. Держал тело в комнате, запер дверь, никого не пускал. Говорил соседям, что она спит. Что скоро проснётся. Говорят, по ночам ходил по дому, бормотал что-то. Говорил, что слышит её шаги. Что она зовёт его.

Матвей рядом поёжился. Тимка побледнел.

— А потом его нашли, — продолжил Семён тихо. — В главном зале. Висел на верёвке, привязанной к балке. Лицо синее, глаза выпучены. На полу под ним стоял опрокинутый стул.

Угрюмый хмыкнул:

— Похоронили и его, и девочку. Потом здание перешло в руки города, потом его продали. Первый хозяин — торговец — держался год. Потом спился и умер от удара. Второго — трактирщика — зарезали в этом же зале. Говорили, что грабители это были., но ничего не взяли и это странно. Третий хозяин продержался три месяца и сбежал из города, побросав всё. Только прежде здание продал моему дяде. Он хотел харчевню открыть, да не срослось. Только название дать успел.

Семён кивнул мрачно:

— А мне оно досталось по наследству. Я пытался сдать его в аренду — никто не берёт. Пытался продать — никто не покупает. Пять лет уже. Оно стоит пустое, гниёт. Я сам туда боюсь заходить.

Он посмотрел на меня:

— Вы правда хотите это купить? Я человек честный, как видите. Все вам рассказал. Мне, конечно, деньги нужны, да и избавиться я от него хочу, но и не предупредить не могу.

Я посмотрел на здание. Узкие окна смотрели на меня как пустые глаза. Место давило. Даже снаружи чувствовалось что-то тяжёлое, холодное. Словно само здание отталкивало людей.

Угрюмый стоял рядом, смотрел на дом настороженно. Волк и второй парень молчали, переминались с ноги на ногу.

Матвей шепнул:

— Александр… может, правда не надо?

Я не ответил. Посмотрел на Семёна:

— Можно войти?

Семён замялся, потом полез в карман, достал связку ключей. Подошёл к двери, вставил ключ в замок. Повернул с трудом — замок заржавел.

Дверь открылась медленно, с протяжным скрипом. Изнутри пахнуло холодом, пылью и запахом старого дерева, сыростью, запустением.

Семён отступил назад:

— Я… я подожду здесь.

Угрюмый хмыкнул, но тоже не двинулся с места.

Я шагнул вперёд. Переступил порог и вошёл внутрь.

Внутри было темно. Свет проникал только через узкие окна — тонкие полосы, пробивающиеся сквозь пыль. Они высвечивали пол, стены, но не рассеивали мрак.

Я остановился, дал глазам привыкнуть и начал рассматривать главный зал.

Высокие потолки — метра четыре, не меньше. Тёмные деревянные балки пересекали их, массивные, почерневшие от времени.