Книга Шеф с системой. Гамбит повара, страница 70 – Тимофей Афаэль

И одновременно с этим изменился запах. Густой травяной дух исчез, и по лазарету поплыл новый, невероятный аромат — не травяной, не лекарственный. Это был запах утренней свежести, запах луга и росы. Ученики Демьяна отшатнулись, не в силах поверить своим глазам и своему обонянию. Они стали свидетелями настоящего преображения материи.

В тот же миг, когда я смотрел на свое творение, уставший, но безмерно гордый, Система вынесла свой вердикт.

[Создан новый рецепт: Противоядие «Живая Вода» (Шедевр)]

[Качество: Шедевр]

[Эффекты: [Нейтрализация токсинов (сильное)], [Стимуляция жизненных сил (среднее)], [Регенерация (слабое)]]

Лекарство готово.

Я смотрел на свое творение. [Противоядие «Живая Вода»]. Шедевр, рожденный из отчаянной нужды, знаний и точного расчета. Настало время для практики.

Управляющий Степан Игнатьевич, воевода Ратибор и княжич Ярослав, за которыми я послал, зашли в лекарские палаты. Они не говорили ни слова, их лица были напряженными. Они встали в стороне, наблюдая за финалом процесса.

Я взял чистую серебряную кружку — единственную ценную вещь в этом лазарете, которую, видимо, приберегали для знатных пациентов, — и, зачерпнув из котла первую порцию мерцающей жидкости, медленно повернулся.

Наступила звенящая тишина. Все взгляды были прикованы к кружке в моих руках. Кому дать лекарство первым? Самому крепкому, у кого больше шансов выжить в случае ошибки? Или самому слабому, чтобы доказать несокрушимую мощь моего лекарства?

Я сделал свой выбор. Посмотрел не на пациентов, а прямо в полные ненависти глаза Демьяна, который стоял в углу.

— Лекарь, — мой голос прозвучал спокойно. — Вы наблюдали за ними всю ночь. Кто здесь самый слабый? Кто, по-вашему, не доживет до утра?

Это был не просто вопрос, а вызов. Я заставлял его, главного лекаря, стать соучастником в моем «колдовстве», признать свое бессилие и указать на того, кого он уже мысленно похоронил.

Он молчал несколько мучительных секунд, но взгляд управляющего, холодный и настойчивый, заставил его ответить. Скрипнув зубами, Демьян злобно ткнул костлявым пальцем в самый темный угол.

— Вон тот, — процедил он. — У него уже агония. Твоя отрава лишь ускорит его конец.

Я проследил за его взглядом. Там, на охапке грязной соломы, лежал молодой воин. Его глаза были закрыты, лицо — пепельно-серого цвета, а грудь почти не вздымалась. Его дыхание было настолько слабым и прерывистым, что казалось, он уже мертв.

Я подошел к нему. Все в лазарете затаили дыхание. Я опустился на колени, осторожно приподнял его голову. Его кожа была холодной и липкой. Аккуратно, по капле, я начал вливать ему в рот содержимое серебряной кружки. Жидкость стекала ему в горло, и он даже не реагировал.

Когда кружка опустела, я отложил ее в сторону. Началось ожидание.

Секунда. Две. Десять. Ничего не происходило. Воин лежал так же неподвижно. Я видел, как на лице Демьяна медленно расплывается торжествующая, злобная усмешка. Он уже готовился обвинить меня в шарлатанстве.

Вдруг тело воина содрогнулось. Раз. Другой. Он начал яростно кашлять — сухим, раздирающим легкие кашлем. Его тело выгнулось дугой, глаза закатились.

— Я же говорил! Это яд! — взвизгнул Демьян. — Ты убил его!

На мгновение мне показалось, что он прав. Что я ошибся в расчетах и убил человека.