Книга Шеф с системой в новом мире, страница 99 – Тимофей Афаэль

— Я понимаю, княжич. Вы готовы, — ответил я. — Но для этого мне нужно разрешение управляющего.

В тот же вечер я подготовил свой первый официальный отчет. На чистой восковой дощечке кратко изложил результаты наших десятидневных трудов. Не стал описывать меню или упражнения. Оперировал языком, который Степан Игнатьевич ценил больше всего — языком фактов.

'Господину управляющему Степану Игнатьевичу.

Докладываю о состоянии княжича Ярослава по итогам десяти дней подготовки.

Общее состояние: Здоровое и стабильное. Следы былой хвори и истощения полностью покинули его тело. Бледность уступила место здоровому цвету лица, дыхание ровное и глубокое даже после значительных нагрузок. Дух его крепок, а разум ясен.

Физическая подготовка: Тело княжича окрепло и налилось силой. Упражнения с тяжелой дубовой палкой, которые поначалу давались ему с великим трудом, теперь он выполняет с легкостью и без видимого напряжения. Его выносливость возросла многократно.

Заключение и просьба: На данном этапе мы достигли предела эффективности статических упражнений. Деревянная палка стала для него слишком легкой и более не дает должной нагрузки для дальнейшего укрепления мышц и сухожилий. Его тело готово к работе с настоящим весом. Настоятельно прошу предоставить доступ к арсеналу и выделить тренировочный меч. Это необходимо для перехода к следующему, более сложному этапу подготовки.'

Я передал дощечку Бориславу. Он, как обычно, молча ее забрал.

Ответ пришел на удивление быстро. На следующее утро, когда мы вышли на нашу площадку, Борислав ждал нас там. В руках он держал длинный, завернутый в промасленную ткань сверток.

Он подошел и, без лишних слов, развернул его.

На ткани лежал меч.

Это была не сверкающая парадная игрушка, а честный, рабочий, тренировочный клинок. Серая, матовая сталь без единого украшения. Лезвия были скруглены и утолщены для безопасности, но вес… вес был настоящим.

Ярослав замер. Он смотрел на этот кусок стали так, как смотрят на давно потерянного друга. Княжич медленно, почти с благоговением, протянул руку и взял меч.

И в этот момент произошло преображение.

Я увидел, как его пальцы привычно и уверенно обхватили рукоять. Как его плечи расправились, а осанка из просто прямой стала боевой, собранной.

Вес меча не согнул его, а, наоборот, выпрямил, став противовесом, который привел все его тело в идеальный баланс. Это было как возвращение потерянной части тела. Он больше не был просто юношей, восстанавливающим здоровье. Ярослав снова стал воином.

Княжич сделал одно, медленное движение — поднял меч перед собой в базовую защитную стойку. Затем плавно перевел его в позицию для атаки. Движения были текучими, экономичными. Он чувствовал меч, а меч, казалось, чувствовал его.

В его глазах, до этого спокойных и сосредоточенных, вспыхнул новый огонь. Не ярость, не злость, а азарт бойца, который после долгой болезни наконец-то снова почувствовал свои когти и клыки. Он снова чувствовал себя собой.

Момент был важнее всех съеденных каш и выпитых бульонов. Это был психологический прорыв. Вера в себя, которую мы так долго и кропотливо строили через еду и упражнения, наконец-то нашла свой материальный якорь в этом куске стали.

— Он… идеален, — выдохнул Ярослав, не сводя восторженного взгляда с клинка. — Я почти забыл это чувство.