Книга Темный Лорд Устал. Книга X, страница 93 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

Орлов смотрел ему вслед и впервые за долгие годы не знал, чего ожидать.

* * *

Орлов вернулся в зал связи.

Три генерала смотрели на него с усталым ожиданием людей, которые уже приняли решение. Черных сидел, сцепив руки перед собой. Ковалёв что-то писал в блокноте, даже не поднимая глаз. Соболев отвернулся к окну своего штаба, и его плечи были опущены.

Бледный и напряжённый Александр стоял у пульта связи. Он посмотрел на Орлова с немым вопросом, и бывший канцлер едва заметно покачал головой. Подожди.

— Орлов, — голос Черных звучал глухо. — Не тяните. Мы всё обсудили между собой за эти пять минут.

Старый генерал потёр переносицу и посмотрел прямо в камеру.

— Мы отдаём приказ об отводе войск. Отступаем на внутренние рубежи, сдаём приграничные позиции без боя.

Соболев резко обернулся.

— Василий Степанович, мы же договорились, что я…

— Молчи, Игорь, — Черных не повысил голос, но Соболев замолчал. — Ты хотел красивую речь произнести. Не надо — здесь все взрослые люди.

Он снова посмотрел на Орлова.

— Виктор Петрович, мы с тобой сколько знакомы? Двадцать лет? Двадцать пять?

— Двадцать семь, — тихо ответил Орлов. — С Восточного кризиса.

— Вот именно. Ты знаешь, что я не трус и Ковалёв не трус, а Соболев готов лечь костьми за любой приказ.

Черных тяжело вздохнул.

— Но мы не бросим парней под танки интервентов с голыми руками. Только не ради Империи, которая сгнила изнутри и травит собственный народ. И не ради венценосного мальчика, который сбежал и теперь просит нас умереть за его возвращение.

Александр дёрнулся, но промолчал.

Ковалёв наконец поднял голову от блокнота.

— У меня четырнадцать тысяч человек, — его голос был сухим и бесцветным. — Четырнадцать тысяч. Отцы, сыновья, мужья. Я знаю многих из них по именам. Я не могу посмотреть им в глаза и сказать: идите умирать, потому что так надо. Потому что кто-то решил, что ваши жизни — приемлемая цена.

— Пётр Андреевич… — начал Александр.

— Ваше Величество, — Ковалёв перебил его без церемоний. — Я служил вашему отцу. Служил вашему деду. Я верил в Империю, когда вы ещё пешком под стол ходили, и та Империя умерла. А за труп я своих людей класть не буду.

Соболев стукнул кулаком по столу.

— Да что же это такое! Мы же офицеры, а не… не торгаши какие-то!

— Именно поэтому мы и отступаем, Игорь, — Черных посмотрел на него с тяжёлой печалью. — Потому что офицер бережёт своих солдат, а не бросает их в мясорубку ради красивых слов.

Он повернулся к экрану.

— Орлов, передай Воронову: мы уважаем его силу, но не станем частью его игры. Через шесть часов мои войска начнут отход. Ковалёв и Соболев сделают то же самое. Интервенты войдут без сопротивления.

Старый генерал помолчал.

— Может, так даже лучше. Меньше крови, вдов и сирот.

Орлов стоял у пульта и не знал, что ответить. Он смотрел на этих людей и понимал, что не имеет права их осуждать.

Но вдруг за его спиной раздались шаги.

Орлов почувствовал его присутствие раньше, чем услышал их.

Что-то изменилось в воздухе зала связи. Словно температура упала на несколько градусов и сам свет стал гуще. Генералы на экранах замолчали на полуслове, и их глаза сместились куда-то за спину Орлова.

Бывший канцлер обернулся.

Калев Воронов стоял в дверном проёме, и его фигура заполняла собой всё пространство. Он не был гигантом в физическом смысле, но каким-то образом казался больше, чем позволяла геометрия. Мурзифель шел у его ног. Жёлтые глаза кота светились в полумраке.