Книга Темный Лорд Устал. Книга IX, страница 107 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

Орлова окатило липким потом стыда и неловкости. Воронов уничтожал остатки гордости мальчишки. Он просто позволил Александру самому утопить себя в этой нелепой, оторванной от реальности болтовне и с каждой секундой этого монолога «равноправное партнерство» звучало всё более жалко и бредово.

— … историческое примирение, которое войдёт в анналы… — Александр уже сам осознавал всю фальшь и убогость своей речи, но физически не мог заткнуться. Остановка означала бы полное, безоговорочное признание своего ничтожества. — … взаимовыгодное сотрудничество на основе глубокого уважения…

Фея тихонько хмыкнула. Кот рядом замер, оторвался от вылизывания лапы и смерил распинающегося Императора убийственно снисходительным кошачьим взглядом.

И тут в эту тягостную, наэлектризованную тишину вмешался этот самый кот.

Мурзифель перестал вылизывать лапу и с ленивой грацией поднялся на все четыре. Потянулся так, словно происходящее вокруг его совершенно не касалось, зевнул, продемонстрировав внушительные клыки, и неспешно двинулся через весь стол прямо к гостям. Его лапы бесшумно ступали между планшетами и стопками документов, хвост покачивался из стороны в сторону, и в каждом движении этой чёрной туши читалось абсолютное, ничем не замутнённое чувство собственного превосходства.

Александр осёкся на полуслове. Его заготовленная речь о взаимовыгодном сотрудничестве застряла где-то в горле, потому что кот шёл прямо на него, и в этом было что-то настолько нелепое и одновременно пугающее, что мальчик просто не знал, как реагировать.

Но Мурзифель прошёл мимо Александра, даже не удостоив бывшего монарха взглядом. Кот остановился напротив Орлова, уселся на край стола, аккуратно обернув лапы пушистым хвостом, и уставился на старого премьера своими огромными жёлтыми глазищами.

И тут в голове Орлова раздался знакомый, вибрирующий голос.

«Ты такой же хмурый, как Степан Васильевич», — безапелляционно заявил Мурзифель с интонацией существа, привыкшего получать желаемое. — «Сливками угостишь?»

Орлов моргнул. Упоминание Степана Васильевича — старого, прожженного хозяйственника Эдема, с которым Орлов уже пил чай на источниках и который тогда прямым текстом переманивал его сюда работать, — сбило весь дипломатический настрой.

Виктор Петрович перевёл взгляд на Воронова. Тот по-прежнему сидел в той же позе и смотрел на происходящее с выражением человека, для которого подобный сюрреализм — обычные рабочие будни. Фея беззвучно хихикала, прикрыв рот ладошкой.

Кот терпеливо ждал ответа, не сводя с Орлова немигающего взгляда.

— Я… — Орлов кашлянул, стараясь сохранить остатки серьезности. — У меня нет с собой сливок. Мы ехали издалека.

«Жаль», — в голосе отчётливо прозвучало тяжелое разочарование. — «Степан Васильевич всегда носит с собой или знает, где их достать. Ты же тоже завхоз, я чувствую. У хорошего завхоза должны быть сливки».

И тут Орлов почувствовал, как его губы сами собой растягиваются в улыбке. Ситуация была настолько абсурдной, настолько далёкой от всего, к чему он привык за тридцать лет скучной государственной службы, что единственной возможной реакцией оставался смех.

— Ха-ха-ха! Ха-ха-ха!

Он сидел в кабинете человека, который только что сломал хребет Империи, рядом с Императором, который тщетно пытался торговаться с позиции силы. И посреди этого поворотного исторического момента огромный телепатический кот отчитывал бывшего премьер-министра за плохую подготовку к переговорам и ставил ему в пример местного прораба.