Книга Темный Лорд устал. Книга Vlll, страница 62 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

— Прорыв, — выдохнул Демин. — Они прорываются.

Брусилов позволил себе усмешку. Вот так — никакая магия не остановит массу. Физику не обманешь.

Танковая колонна углублялась в лес. Пятьдесят метров, сто, двести. Маркеры на экране мигали зелёным, показывая стабильную связь. Всё шло как надо.

А потом рация ожила.

— База, это «Медведь-семь»! У нас проблема! Земля… земля проседает!

Голос командира был напряженным. Брусилов нахмурился.

— Подробнее, «семь».

— Грунт под гусеницами… он как каша! Мы вязнем! Пытаемся выбраться, но…

Треск помех. Другой голос, уже с ноткой паники:

— «Двадцать третий» застрял! Не можем сдать назад! Что-то держит!

— Это корни! — закричал кто-то третий. — Корни оплетают ходовую! Они живые, чёрт возьми!

Брусилов смотрел на экран. Передовые маркеры остановились. Потом начали мигать жёлтым — сигнал неполадок.

— Всем машинам — полный вперёд! — приказал он. — Не останавливаться! Прорывайтесь!

Ответом был хор голосов, перебивающих друг друга:

— Не можем! Застряли намертво!

— Люк не открывается! Что-то снаружи давит!

— О боже… оно лезет внутрь! Через щели! Какая-то дрянь ползёт через вентиляцию!

Брусилов вцепился в поручень. На тактическом экране маркеры один за другим переключались с жёлтого на красный. Некоторые просто гасли. Исчезали, словно их никогда не существовало.

— «Медведь-семь», доложите обстановку!

Тишина.

— «Двадцать третий»! «Сорок пятый»! Кто-нибудь!

Эфир захлебнулся криками. Брусилов слышал обрывки — «не могу дышать», «оно везде», «мама, мамочка» — и каждый крик обрывался на полуслове, сменяясь шипением помех.

Маркеры гасли. Десятками. Сотня, полторы, две. Красные точки исчезали с экрана.

— Отступление! — Демин схватил Брусилова за рукав. — Нужно дать приказ на отступление!

Брусилов смотрел на экран и не слышал его. Двести пятьдесят маркеров. Двести семьдесят. Двести девяносто.

Последний крик в эфире:

— Оно нас жрёт! Лес нас жрё…

Тишина.

На экране не осталось ни одной красной точки. Триста танков и тысяча двести человек исчезли за три минуты.

Брусилов стоял неподвижно, глядя на пустой экран. Рука Демина всё ещё сжимала его рукав, но он не замечал этого.

Триста машин и все проглочены. Без единого выстрела в ответ.

Тишина была оглушительной.

Брусилов стоял на мостике, вцепившись в поручень. Вокруг него замерли офицеры — никто не двигался и не говорил. Слышно было только гудение охладителей процессоров, которые больше не получали данных.

Тактический экран был пуст.

Минуту назад на нём пестрели триста маркеров — танковая дивизия «Мамонт», гордость Второго Легиона. Теперь там не было ничего. Триста машин просто исчезли, стёртые с карты.

Брусилов перевёл взгляд на панорамное окно.

Стена стояла. Неподвижная, безмятежная, залитая мягким светом пробивающегося сквозь облака солнца. Лес выглядел так, будто никакой армии здесь никогда не было.

Он снял фуражку. Провёл ладонью по лысине, ощущая влажную кожу. Надел фуражку обратно. Движения были механическими, лишёнными смысла — руки делали что-то сами по себе, пока мозг буксовал, отказываясь принимать реальность.

— Что за хрень? — голос вырвался хриплым карканьем, и в тишине мостика он прозвучал оглушительно. — Где они? Где сигналы? Где… хотя бы обломки?

Никто не ответил. Демин стоял рядом с лицом цвета старой бумаги. Операторы связи застыли над своими пультами. Все смотрели на экран, на окно, на своего командира — и молчали.