Книга Темный Лорд Устал. Книга VII, страница 82 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

Чайник работал. Такая мелочь, такая глупость, но он поймал себя на том, что улыбается, глядя на дымящуюся кружку. Утром он не знал, будет ли завтра электричество. Сейчас — пил чай и смотрел на свой город.

За окном темнело.

Не здесь, за пределами их маленького мира, Воронцовск сиял, как и крестные посёлки и деревни тоже, ведь ТЭЦ питала всю округу. Но там, за границей блокады, где кончались их провода и начиналась Империя — темнота. Громов обесточил внешние районы.

Думал, мы тоже погаснем, — Степан усмехнулся. — Просчитался, сволочь.

А Воронцовск сиял.

* * *

Окна домов горели тёплым светом. Светофоры мигали, рекламы переливались, витрины магазинов сияли. Обычная жизнь и обычный вечер.

Степан, будучи у себя, отхлебнул чая и посмотрел на горизонт.

Где-то там за блокадой, сидел Громов. Наверняка уже получил доклад, что Воронцовск не погас. Наверняка рвёт и мечет, орёт на подчинённых, требует объяснений. Как? Почему? Откуда у них электричество?

Хрен тебе, а не объяснения, — Степан усмехнулся. — Подавись своей блокадой.

Он вспомнил утренний разговор с Морозовым. Котовск тоже сиял. Алина сказала, что второй реактор запустили час назад. Два острова света посреди тёмного моря. Два города, которые Империя объявила мёртвыми.

И два города, которые отказались умирать.

У нас есть своя еда, — думал Степан, глядя на огни за окном. — Купол даёт погоду. А теперь есть и свой свет.

Он поставил чашку на подоконник и упёрся ладонями в стекло.

Тридцать лет он жил в этом городе. Видел его нищим, грязным, умирающим. Он видел, как молодёжь уезжает, как закрываются заводы, как гаснут огни в окнах — по одному, по два, пока не останутся только старики и те, кому некуда бежать.

А теперь…

Теперь его город светился в темноте как маяк. Как вызов и обещание.

Мы больше не часть Империи, — понял вдруг Степан, и странно, но… эта мысль не испугала его. Наоборот — согрела изнутри лучше любого чая. — Мы отдельная планета. Планета Воронова.

Он тихо и счастливо засмеялся.

Впервые за долгие дни он чувствовал не страх, а гордость.

Гордость от того, что был мэром этого невозможного, сияющего, упрямого города, который плевал на губернаторов, на Госсовет и на всю Империю разом.

Кассиан

Огромный сборочный цех завода «Эдем» гудел, как исполинский организм, но в центральном секторе, на специально расчищенной площадке, царила напряженная тишина.

Здесь выстроилась первая рота. Сотня лучших.

Ещё неделю назад многие из них считали, что их война закончена навсегда. Они были списанным материалом, людьми с искалеченными судьбами и телами, которых Империя выплюнула на обочину жизни. Сейчаc они обнаженные по пояс, но обновленные и живые стояли ровными шеренгами. На их телах еще алели свежие шрамы после операций Дарины и тускло поблескивал хром биомеханических протезов.

Они ждали. Им обещали «инструменты». Ветераны, привыкшие к скупости интендантов, гадали: что это будет? Списанные со складов бронежилеты? Отремонтированные автоматы? Может быть, старые, но надежные БТРы?

Захаров им ничего не говорил.

Я стоял на металлическом мостике, нависающем над цехом. Он молчал, скрестив руки на груди и внимательно наблюдая за людьми внизу. Рядом, словно каменное изваяние, застыл генерал Захаров.

— Открывай, — негромко произнес я.