Книга Темный Лорд Устал. Книга VI, страница 58 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

— Хозяин, показатели стабильны. Заряд идёт штатно. — Она покосилась на магов. — Странные они какие-то.

— В каком смысле?

— Ну… — она замялась. — Они же пленники. Должны ненавидеть нас, саботировать, искать способ сбежать. А они… они ночами конспекты пишут. Я видела у капитана тетрадку, и он все ваши объяснения записывает, причем с иллюстрациями.

Я пожал плечами.

— Знание — сильнейший наркотик, сильнее даже страха и ненависти. Дай человеку то, чего он хотел всю жизнь, и он твой.

— Но они же думают, что их держат насильно!

— Конечно думают. Так проще для их самооценки. Признать, что остаёшься добровольно у врага, потому что он учит тебя вещам, о которых ты мечтал годами — это сложно. Проще верить в принуждение.

Фея задумалась, потом хихикнула.

— Стокгольмский синдром наоборот?

— Что-то вроде.

Капитан закончил первую цепочку и отошёл, давая место следующему. Он как-то по-воровски посмотрел на меня и в его глазах было именно то, что я описал Фее. Жажда и голод по знанию, которое я мог дать.

Забавно. Я планировал использовать их как расходный материал, живые аккумуляторы для грязной работы, а получил… учеников? Последователей?

Нет, слишком громко сказано. Скорее инструменты, которые сами себя затачивают.

— Семнадцатая точка готова, — доложил капитан, вытянувшись передо мной. — Разрешите приступить к калибровке?

— Приступай.

Он кивнул и вернулся к работе. Остальные маги сгрудились вокруг кристалла, и я слышал, как они вполголоса обсуждают оптимальные параметры заряда. Один из них — молодой, рыжий, с нервным тиком — предложил модификацию стандартной схемы. Капитан задумался, потом кивнул.

Я не вмешивался. Модификация была разумной. Они уже начинали думать самостоятельно.

Ещё несколько недель, — прикинул я, — и они будут работать без моего надзора. Освободят время для более важных задач.

Я вернулся в машину и откинулся на сиденье. Впереди ещё двадцать пять точек, и день только начался.

Мой взгляд скользнул по пустующему месту рядом — там, где обычно сидела Алина, с планшетом на коленях и бесконечными вопросами о технических деталях.

Её здесь не было уже четвёртый день.

И почему-то это… ощущалось.

* * *

Непрошенное воспоминание пришло само, как большинство воспоминаний о людях.

Вчерашний день, госпиталь «Эдема». Палата интенсивной терапии на третьем этаже — белые стены, белые простыни, белый свет из окна. Слишком много белого, на мой вкус, но врачи утверждали, что это успокаивает пациентов.

Алина лежала на кровати, бледная почти до прозрачности. Капельница в руке, датчики на груди, синяки на запястьях от ремней того проклятого кресла. Когда я вошёл, она спала или делала вид, что спит.

Я сел в кресло у окна и стал ждать.

Через семь минут она открыла глаза. Несколько секунд смотрела в потолок, потом медленно повернула голову. Увидела меня.

И заплакала так, как плачут люди, которые слишком долго держались и наконец позволили себе сломаться. Слёзы текли по щекам, плечи тряслись, из горла вырывались какие-то звуки.

Я смотрел на это с лёгким недоумением. Она была в безопасности, получала лучшую медицинскую помощь, её жизни ничего не угрожало. Логических причин для слёз я не видел.

— Г-господин… — она наконец смогла выдавить слово сквозь рыдания. — Вы пришли… Вы п-пришли за мной…