Книга Темный Лорд устал. Книга V, страница 54 – Тимофей Афаэль, Алексей Сказ

Повисла тяжёлая, давящая тишина. Вадим отпил холодный кофе, поставил кружку с глухим стуком, Иван Семёныч потёр лицо ладонями, а Антон уставился в стол.

Даниил смотрел на схему, но не видел её. Он чувствовал напряжение в комнате — как туго натянутую струну, готовую лопнуть. Все понимали, что план провалился, не начавшись.

Он все время чувствовал фон города. Вибрацию боли и страха, которая не отпускала его ни на минуту. Тысячи людей, которые больны, бояться, злятся, но молчат.

Они уже готовы, просто не знают об этом. Просто боятся быть первыми.

Но если кто-то скажет им то, что они уже чувствуют… если кто-то покажет, что они не одни…

Даниил медленно поднял голову, посмотрел на Григория:

— Есть другой способ.

Все взгляды обратились к нему.

Григорий нахмурился:

— Какой?

Даниил медленно глубоко вдохнул и выдохнул:

— Люди, которые выйдут на улицы. Они откажутся работать, откажутся подчиняться, откажутся молчать. Это стянет всех наёмников с завода.

Иван Семёныч покачал головой:

— Даниил, люди боятся. Никто не выйдет.

— Выйдут, — сказал Даниил твёрдо, и в его голосе появилась уверенность. — Если им сказать правду, показать, что они не одни. Что их тысячи, и все они чувствуют одно и то же.

Григорий медленно выпрямился, прищурился, изучая Даниила:

— Ты хочешь… поднять город? Сам?

— Да, — просто ответил Даниил.

Тишина стала ещё тяжелее.

Нина Петровна тихо и осторожно заговорила первой:

— Даниил… ты говоришь о том, чтобы использовать свой… дар? Не для лечения, а для…

— Для правды, — оборвал Даниил. — Они уже всё чувствуют. Боль от яда, страх перед наёмниками, злость от того, что они живут фактически в тюрьме. Они просто боятся признать это вслух, боятся быть первыми. Я просто… помогу им увидеть то, что они уже знают и покажу, что они не одни.

Григорий смотрел на него не отрываясь. Потом медленно сел на стул напротив, локти на стол, руки сцепил в замок перед лицом:

— Дан. Ты понимаешь, что это значит? Если ты поднимешь город… это будет не мирный протест — город взорвется. Люди пойдут на наёмников и начнётся кровь.

Даниил встретил его взгляд, не моргнув:

— Кровь уже идёт, Гриша. Просто это не так заметно, но я и не собираюсь поднимать людей на бунт и устраивать кровавую баню. Нет, я хочу показать людям, что вместе мы сила, что мы можем выдавить эту гадость из нашего города без крови или хотя бы помочь Воронову, если он согласиться прийти нам на помощь.

Григорий молчал, глядя на него. Потом медленно кивнул:

— Чёрт… ты прав.

Антон, который молчал всё это время, наконец хрипло заговорил:

— А ты… ты справишься? Это же… это не одного человека лечить — это тысячи.

Даниил посмотрел на свои руки.

Я не знаю. Я никогда не делал ничего подобного. Работать с одним человеком это одно, но чтобы вот так влиять на целые массы…

Это будет… больно. Очень больно.

Но он сжал кулаки, останавливая дрожь, и поднял голову:

— Справлюсь. Потому что другого выхода нет.

Нина Петровна смотрела на него с выражением, которое Даниил не мог прочитать — страх? Гордость? Или может жалость?

— Даниил, — сказала она тихо. — Ты уверен? Это опасно. Ты можешь сломаться.

Даниил встретил её взгляд:

— Я вижу, что происходит с городом и больше не могу на это смотреть. Так что да, я уверен. Я должен попробовать.