Книга Речной Князь. Книга 4, страница 29 – Тимофей Афаэль

— Вот тут пойдёт улица, — говорил Мирон, проводя рукой. — От родника к обрыву, чтоб вода рядом была и ветер вдоль, а не поперёк. Дворы по обе стороны, по три сажени между домами, не меньше, чтоб если пожар — не перекинулось. Загон для скотины — вон там, на краю, чтоб навоз по ветру от изб уносило, а не на них. Костровое место — тут, посредине, на виду у всех. Яму помойную — туда, подальше от родника, чтоб не загадить воду.

Мужики кивали и вбивали колышки.

Вскоре народ потянулся из леса, неся полные корзины. За это время мы выгрузили нужную часть припасов с кораблей. Тут же развели огонь, поставили котлы, и запах варева потянулся по плато.

Мужики рубили лапник для шалашей. Работали споро, без понуканий, потому что каждый понимал — до темноты нужно поставить крышу над головами. Шалаши росли вдоль размеченной Мироном улицы, один за другим. Хлипкие, но ничего не поделаешь. Новую жизнь нужно с чего-то начинать.

Хлынов пускал первые корни.

* * *

Вечером у главного костра собрались все наши.

Бурилом сидел на бревне, положив топор поперёк колен. Рядом Волк, привалившись к пню. Бес сидел на корточках и смотрел в огонь. Рыжий стоял чуть в стороне, как всегда. Я сел напротив Бурилома, по другую сторону костра. Гнус пристроился рядом со мной, держа перевязанную руку на коленях.

Щукарь пришёл последним, принёс котелок с грибной похлёбкой и поставил у огня.

— Ешьте, пока горячее. Бабы наварили, грех не попробовать.

Мужики разобрать ложки. Похлёбка была жиденькая, но горячая и пахла грибами. После целого дня на вёслах и ногах она казалась лучше любого пира.

Бурилом хлебнул, утёр усы и заговорил.

— Место заложили. Мирон разметил, шалаши стоят. Завтра работы ещё больше, но это Мирон с Щукарем потянут. У нас другая забота.

Он обвёл взглядом лица вокруг костра.

— В Гнездо пора возвращаться. Наших забирать и старый ушкуй. Ещё припасы, инструмент, всё, что мы нажили нужно забрать и привести сюда. Чем быстрее, тем лучше, потому что Гнездо далеко, дорога неспокойная, а там люди ждут и не знают, живы мы или нет.

— Дарья небось с ума сходит, — заметил Волк. — Мы сколько дней назад ушли? Она же считает каждый день.

— Считает, — согласился Бурилом. — Потому и тянуть нельзя.

— На чём идём? — спросил Бес.

— На «Нави», — сказал Бурилом. — Торговец и струг остаются тут. Они нам здесь нужны — и как защита, и как склады. «Навь» пойдёт налегке, пустая.

— Разгрузить полностью? — спросил Щукарь, нахмурившись.

— Полностью. Вытащить всё, кроме еды на дорогу. На обратном пути в неё нужно впихнуть толпу народа с припасами и инструментом. Каждый лишний мешок — это место, которого не хватит для человека.

Щукарь кивнул.

— Кормчий, — Бурилом посмотрел на меня. — Сколько народу на вёсла надо, как думаешь?

— Если ветер хоть немного боковой будет — пойду под парусами, змейкой. Тут силы сбережем и гребцов меньше надо будет.

— А обратно? — прищурился Атаман.

— Обратно — вниз по течению река сама понесёт. Но обратно-то пойдут два корабля — «Навь» и наш старый ушкуй. Вниз по течению он пойдёт нормально, но рулить надо, и гребцы нужны. Им как с «Навью» не попрыгаешь.

— Значит, людей надо на два экипажа, — Бурилом задумался, загибая пальцы. — На «Нави» шестнадцать вёсел, на старом ушкуе тоже мужики понадобятся. Всех бойцов я отсюда забрать не могу, Хлынов голым останется.