Книга Речной Князь. Книга 1, страница 87 – Тимофей Афаэль

Бурилом, застывший на носу, обернулся в тот же миг.

— Змеиные Зубы по курсу! — кинул я. — Войдем к самому закату. Свет будет плохой, бить прямо в глаза.

Атаман кивнул и развернулся к ватаге. Его бас прогремел над палубой:

— Слушать команду! Подходим к Зубам!

Люди разом замерли.

— Первая смена — на вёсла! — заорал я. — Мне нужна дурная сила! Вторая смена — убрать всё лишнее с досок, намертво вязать груз! Убрать парус!

Началась торопливая рокировка. Упревшую вторую смену тут же сменили отдохнувшие «лоси». Клещ и Бугай снова схватили черенки. Лица мужиков окаменели — шутки с рекой кончились.

Атаман продолжал рубить:

— Гребцам — держать такт, не рвать строй, хоть камни с неба падай! Кормчий ведёт — его слово здесь закон! Кто замешкается или пасть откроет поперек — лично башку оторву и за борт кину! Работаем как один!

Я намертво вцепился в деревянную рукоять. Впереди река стремительно сужалась в каменное горло. Оттуда, навстречу нам, уже доносился вибрирующий гул. Как будто там, за слепым поворотом, просыпался огромный, голодный зверь. Из черной воды начали высовываться первые «клыки» — мокрые валуны, рвущие поток в клочья.

Змеиные Зубы приближались.

— Приготовиться! — мой крик едва не захлебнулся в нарастающем шуме воды, но стая меня услышала. — Входим!

Руби канаты, забудь покой, Кровь перемешана здесь с рекой.

(Песня ушкуйников «Ярость Весла»)

Рёв воды нарастал с каждым ударом сердца.

Сначала это был далёкий гул, едва различимый за плеском лопастей. Потом он стал громче и превратился в непрерывный рокот, похожий на рычание просыпающегося исполина. Ещё через малую четверть он пожрал все остальные звуки, заполнив собой всё пространство. Оглушительный рев воды, которая с яростью бросалась на камни. бил по ушам. От этого грохота по спине ползли мурашки, а зубы сами собой сжимались до скрежета.

Мы входили в Змеиные Зубы.

Река сузилась резко — с двухсот маховых саженей до сотни, а может, и того меньше. Берега взметнулись ввысь скалистыми стенами, склизкими от постоянной сырости и обросшими седой бородой мха. Вода, стиснутая в каменных тисках, неслась с одуревшей скоростью. Белая от пены, она вздымалась уродливыми буграми над скрытыми отмелями и срывалась водопадами с подводных уступов.

Из ревущего потока торчали острые скалы — настоящие клыки в пасти гигантского чудовища. Некоторые из них возвышались на рост человека, поблёскивая под кровавым закатным солнцем, другие коварно прятались под водой, выдавая себя лишь пенными бурунами. Между этими каменными ножами петляли узкие, извилистые промоины, где течение сходило с ума, сталкиваясь, закручиваясь в воронки и выплевывая обратные струи.

Команда на банках замерла. Мужики таращились вперед с суеверным ужасом. Даже привыкшие к крови бойцы Волка вжались в тюки.

Я стоял на помосте, намертво стиснув непокорную рукоять потеси, и «слушал» реку всем своим нутром. Дар показывал мне Зубы во всей их гибельной красе, какими их не видел ни один зрячий.

Первый проход скалился метрах в тридцати впереди — кривой коридор между двумя исполинскими глыбами, торчащими как распахнутые ворота в пекло. Течение там с размаху било в правую скалу, жестко отбрасывалось и рождало мощный отбойный поток влево. Сунешься туда бездумно и вода подхватит нос, развернет ладью лагом и размажет о камень так, что останутся только щепки.