Книга Зал костей, страница 95 – Тим Харди

И все это время шел снег, а ветер превращал его в огромные сугробы, укутавшие пристань, засыпавшие внутренний двор крепости и похоронившие под собой городские дома. Работы по возведению оборонительной стены пришлось прекратить, и Йорик отправил рабов днем и ночью расчищать улицы от снега. Мало кто из горожан решался выходить в такой холод, предпочитая оставаться в тепле у домашнего очага и готовить еду, если посчастливилось найти что-нибудь съестное.

Из-за длительного бездействия воины в крепости вскоре почувствовали себя неприкаянными. Чтобы скоротать время, по приказу Ольфрида в Большом зале каждый день расчищали место и устраивали тренировочные поединки, что дало мне возможность восстановить былую сноровку. Длинный белый шрам на моей груди хорошо зажил благодаря умелому уходу Альбрикта. Теперь у меня хватало сил, чтобы с затупленным мечом вступать в бой с Ольфридом, Хаарлом, Джури и Ульвом. Поначалу не обошлось без синяков, но в последующие недели ловкость и выносливость начали возвращаться ко мне, и я заслужил похвалу Ольфрида и невольное уважение моих сотоварищей.

В ту зиму Дарри зарабатывал себе на хлеб, развлекая нас нескончаемыми днями и долгими темными ночами своими рассказами и песнями. Всякий раз, когда скальд устраивался у очага, люди стекались в Большой зал, желая послушать, как он поет, и посмеяться над его шутками и историями. Помню, с каким жадным восторгом все слушали одну из самых редких историй об эпохе Славы, когда божества в открытую ходили среди людей и драконов.

Дарри рассказал о первых днях сотворения Амурана, когда Создатель позвал божеств, чтобы те помогли ему придать форму миру и дому, где процветала бы жизнь. Как Раннох создал скалы и камни с помощью Бруара, который разжег великий огонь в сердце Амурана, горящий и по сей день. Дарри поведал, как Кулдаф собрал воедино четыре ветра, а Нанкидо излил воды, чтобы создать океаны, моря и реки. И даже в ту далекую эпоху не было мира между божествами, потому что Алтанду поместила на небо солнце, чтобы изгнать ночную тьму, столь любимую Церен.

— Церен думала, что темнота прекрасна и ее нельзя потерять безвозвратно, – продолжал Дарри, а Кольфинн-младший сидел на коленях у Риши и слушал, открыв рот. – Именно Церен считала, что солнце должно заходить в определенное время, а затем вновь восходить. С заходом солнца и наступлением ночи закончился первый настоящий день в Амуране, и Алтанду заплакала, ибо темнота пришлась ей не по нраву. Говорят, что ее слезы сияли серебряным светом, и каждая из них, упав, становилась звездой, сверкающей ярко в темной ночи. Еще Алтанду отправила в ночное небо бледную луну, чтобы та светила существам, которые должны были появиться на просторах Амурана. Церен пришла в ярость от вмешательства Алтанду и воспротивилась созданию луны. Таким образом, луна не остается на небе неизменной, а убывает и прибывает. Создателя опечалила ссора Алтанду и Церен, ибо с того времени они преисполнились ненависти друг к дружке и навсегда стали врагами. Создатель знал, что если предоставить божествам полную свободу, они наверняка начнут соперничать, однако ему хотелось, чтобы они творили в едином порыве; теперь же его замыслу не суждено было сбыться. И вот так были посеяны первые семена раздора, который в конце концов привел к Войне божеств.