Книга Зал костей, страница 166 – Тим Харди

— Тогда это было самое разумное решение, – пожала плечами Этта. – Если в Таллене есть дураты, их нельзя недооценивать. Ты не знаешь Эккиля так, как знаю его я. Мы понятия не имеем, с чем там столкнемся, и лучше не соваться туда без лазутчика.

— Если Эккиль так важен для нашего дела, то где же он? – резко спросил я. – Мы даже не знаем, жив ли он.

Скрестив руки на груди, старуха устремила на меня свирепый взгляд своего здорового глаза.

— Уверена, он живехонек. В любом случае, отправь я Йолдира и Тенгиля в Таллен, их здесь не было бы, когда ты заболел. Об этом ты не подумал? Если бы не забота Йолдира, ты бы не сидел здесь, распивая мой чай, и не сомневался бы в моих решениях. Прости, Ротгар, но мы займемся этим делом, когда придет время. А пока остается только ждать.

Я вздохнул и решил перевести разговор на другую, более приятную тему.

— Как ты сейчас справляешься, Этта, ведь зима на дворе?

— Вы с Ариссой так носитесь со мной, что у меня нет ни минуты покоя. Хотя, признаюсь, Арисса печет лучший хлеб в Ривсбурге.

При этих словах я уловил витающий в воздухе аромат свежевыпеченного хлеба.

— Арисса предложила спеть и сыграть для нас сегодня вечером, – сказал я, сожалея о нашей размолвке. – Йолдир говорит, что раз уж зима такая темная и холодная, было бы неплохо себя порадовать. Не хочешь присоединиться к нам?

Этта посмотрела на меня, обдумывая предложение.

— Тропинки обледенели. Как ни заманчиво предложение составить вам компанию, я предпочту не портить всем настроение тем, что сломаю бедро и умру на следующее утро.

— А кто сказал, что этим ты испортишь настроение? – поддел я старуху.

Этта поморщилась.

— Очень смешно. Поблагодари за меня Ариссу и передай, что я буду слушать у окна.

Я заколебался, не зная, стоит ли сказать Этте, что мы можем собраться у нее. Мне не хотелось, чтобы она почувствовала себя обязанной угощать нас и развлекать, потому я оставил свои мысли при себе.

— Я передам. Нам будет тебя не хватать.

* * *

Вечером, когда я уютно устроился в постели под одеялом, внутри меня разливалось приятное тепло. Йолдир приготовил отменное рагу из баранины, и мы с Тенгилем и Ариссой оценили его в полной мере, запивая еду холодным элем из Ольта. Потом Арисса достала лиру и запела, впервые с тех пор как я, больной, лежал в постели в горячечном бреду. Многих песен я не слышал, а некоторые знал наизусть – Дарри пел их в крепости Ульфкель, а мой отец, Йорик, Бандор и Ольфрид подпевали ему долгими зимними ночами. Знакомые с детства баллады, исполненные девушкой, обрели новое звучание и смысл. Мы подпевали Ариссе, но чаще просто слушали, очарованные музыкой и голосом. В эти минуты Тенгиль, похоже, вообще забывал обо всем, глядя только на Ариссу.

Поздно ночью, когда я вернулся к себе, мне показалось, что в комнате стало немного теплее. Я лежал в постели и вдруг понял, что жизнь в крепости Ульфкель, воспоминания о которой навеяли песни Ариссы, отодвинулась вдаль, в прошлое, и будто принадлежит другому времени. Впервые за все месяцы, проведенные в Линдосе, я осознал, что обрел новый дом.

По мере того как зимние дни становились все короче, мои силы понемногу возвращаются. Однако попытки вернуть Видение оборачивались неудачей, Путь никак не открывался. Хотя Йолдир подбадривал меня, утверждая, что со временем способности вернутся, я чувствовал в его голосе и взгляде некоторое сомнение. Мысль о том, что увеличенная доза зелья навсегда лишила меня Видения, приносила несказанную боль, и я все больше впадал в уныние, потому что прошел день зимнего солнцестояния, наступил новый год, а мои усилия так ни к чему не привели.