Книга Зал костей, страница 139 – Тим Харди

— Тихо, я сказал! Ох… О боги, Лина, прости меня, я не хотел бить так сильно. Мне очень жаль, но мы ничем не можем им помочь. Просто не смотри, любимая. Отвернись. Давай, Халма, беги, девочка! Тебе нельзя там оставаться. Беги!

Мать Лейва закрыла лицо руками, отчего негромкие рыдания стали еще тише, но Лейв не мог отвести взгляда. Он увидел, как двое набежников выволокли из дома старого Хамара и смеялись, нанося ему удары ножами, а из окон валил дым, подсвеченный оранжевым пламенем внутри. Из соседнего дома доносились крики молодой женщины, звавшей на помощь. Посреди деревни, натянув охотничий лук, стоял Оли. Он выпустил стрелу в одного из нападавших, и она ударилась в щит. Мгновением позже всадник налетел на Оли слева, обрушившись на него так стремительно, что тот не успел вытащить из колчана еще одну стрелу. Голова Оли откинулась назад от удара мечом, и охотник упал на землю, залитый кровью.

Несколько домов уже полыхали, когда налетчики добрались до дома Лейва, где он родился шесть лет назад. Какой-то воин начал выбивать дверь, и Лейв услышал крики Халмы, а потом тоненько заплакала маленькая Гисла. Не раздумывая, мальчик вскочил и побежал к сестрам, но не успел сделать и полдюжины шагов, как отец всей тяжестью навалился на него сзади, лишив дыхания и пригвоздив к земле.

— Отец, прошу, мы должны помочь Халме…

Лейв охнул, когда отец впечатал его лицом в грязь – с силой, порожденной страхом и отчаянным желанием остаться в живых.

— Сынок, прости, я не могу потерять и тебя. Твоим сестрам уже ничем не поможешь. Нужно затаиться и не шуметь, иначе нас тоже убьют. Тебя, меня и твою мать. Понимаешь? Ты будешь молчать?

Постепенно отец перестал давить на спину Лейва, и тот молча кивнул. Издалека доносились крики Халмы, в воздухе стоял густой запах дыма, и Лейв, оцепенев, позволил отцу себя увести. К тому времени, как они добрались до края поля и пролезли через живую изгородь, крики сестры стихли. Беглецы укрылись в близлежащем лесу и просидели там до наступления ночи. Душераздирающие стенания родных, друзей и соседей давно смолкли, однако сон не шел. Бриндлинг пылал в огне, а по лесу стелился удушливый дым. В воздухе чувствовалось что-то еще, и Лейва едва не стошнило, когда он понял: пахнет жарящимся мясом. Смрад обугленного дерева и горящей человеческой плоти навсегда врезался в его память.

Все последующие дни Лейв представлял, как мстит ворундским злодеям. Он трясся с родителями на старой, с трудом найденной телеге, запряженной верной лошадью Хамара, которая чудом уцелела в резне, а отец говорил только о том, чтобы поскорее вернуться к фермерству. От его слов у Лейва закипала кровь. Отец был трусом, он и пальцем не пошевелил, когда убивали дочерей. Даже сейчас мальчик слышал смех ворундских воинов, сеющих хаос и смерть, а отец, казалось, обо всем забыл. Что касается матери, она, похоже, вообще ничего не слышала.

Лейв отвлекся от тяжких мыслей, когда увидел небольшое скопление огней, светящихся на берегу озера Талл. Было темно, и в гладкой, как черное стекло, поверхности озера отражалась луна. Лошадка Хамара уверенно шагала по тропе, вероятно чувствуя, что путешествие подходит к концу. Отец Лейва тревожился, ведь они впервые отважились пуститься в путь ночью. И все же они продолжали двигаться вперед в лунном свете, которого вполне хватало, чтобы найти дорогу. Все вокруг выглядело призрачно-серым, и чем ближе они подходили к безопасному месту, тем ярче горели подступающие огни.