Книга Зал костей, страница 106 – Тим Харди

— Схватите его! – вскричал Сандар, указав на меня. Черты его красивого лица исказились от ярости. – Хватайте братоубийцу! Я сам видел, как сегодня вечером он открывал задние ворота. Это он предал нас и отдал всех в руки клана Ворунд!

Голова шла кругом, я не мог поверить, что не ослышался. Подняв ладони вверх, я показал, что в них ничего нет, и попытался найти слова, чтобы опровергнуть ложь Сандара. Кулак Джури врезался в мою челюсть, прежде чем я успел заговорить. Я рухнул на пол, а в ушах звенели последние слова Йорика: «Ты действительно впустил Черноглазого?» Неужели брат умер, веря, что я предатель? Теперь я никогда это не узнаю и ничего не исправлю. Меня объяла темнота, принеся долгожданное облегчение.

Не знаю, сколько времени я пролежал на холодном, сыром каменном полу. Судя по тому, что меня знобило и все мышцы ныли, прошло несколько часов. Я поднес дрожащую руку ко рту, не видя ее в кромешной тьме, и осторожно ощупал пальцами разбитый рот. Что ж, хотя бы все зубы были целы. Почему я здесь? Воспоминания нахлынули потоком образов и звуков, подобно водопаду, разбухшему от весенних дождей, круша и сминая меня своей тяжестью. Слезы вновь потекли по моему лицу, и я закричал, умоляя, чтобы кто-нибудь пришел. Подземелье находилось глубоко в чреве крепости Ульфкель, и каменная громада не пропускала ни один звук, так что мои крики остались без ответа. В конце концов я погрузился в беспокойный сон.

Меня разбудил звук голосов и слабый оранжевый свет, проникавший сквозь зарешеченное окошко моей темницы. Я с трудом сел, пытаясь расслышать, о чем идет речь.

— …нет, это ты послушай, мальчик. Плевать на Тюрвинга, парень имеет право знать, в чем его обвиняют.

Говорила Этта. Затем раздался другой голос, более низкий и приглушенный, поэтому я не разобрал слов, зато уловил резкий ответ Этты.

— Тебя никогда не называли трусом, Хаарл, так что кому-кому, но не Черноглазому тобой командовать. Если твоя дружба с Ротгаром чего-то стоит, позволь мне поговорить с ним до того, как его притащат в зал.

На этот раз я отчетливо услышал голос Хаарла.

— Этта, может, ты и старейшина города, но нельзя открыто бросать вызов Черноглазому. Брунн велел нам выполнять приказы, пока сход клана не примет решение, иначе здесь будет кровавая резня.

Что-то просвистело в воздухе, раздался резкий звук удара, и Хаарл взвизгнул. Я был хорошо знаком с клюкой Этты и, когда старуха безжалостно пустила ее в ход, не смог сдержать болезненной улыбки, которая расплылась по моему покрытому синяками лицу.

— Болван! У тебя, видно, совсем нет мозгов, одни мускулы! У нас уже была кровавая резня, причем, смею напомнить, как раз в твою стражу! На сходе клана будет слишком поздно. Может, и уже поздно, но будь я проклята, если не попытаюсь что-нибудь сделать! А сейчас ты отойдешь в сторону или мне забить тебя до смерти?

Хаарл пробормотал что-то невнятное, в замке заскрежетало, и в следующий миг дверь распахнулась, наполнив темницу тусклым оранжевым светом факела, горевшего в кованом зажиме на противоположной стене.

— Мне придется запереть тебя, Этта, – извиняющимся тоном пробормотал Хаарл.

Старуха недовольно фыркнула и медленно направилась туда, где сидел я. Дверь за ней захлопнулась, вокруг вновь стало темно, лишь слабый свет из дверного окошка освещал морщинистое лицо Этты.