Книга Дикая кровь, страница 47 – А. Дж. Врана

– Ярлыки накапливались, как любовницы на одну ночь, – сказал он Мии, когда они впервые заговорили об этом.

Чем дольше Мия жила с ним, тем более осмысленным становилось его поведение – от постоянного стремления к острым ощущениям до склонности уходить в себя и разбрасывать по квартире пустые фантики от конфет. Когда жизнь была непреклонной борьбой за выживание, он руководствовался чисто животным инстинктом, но необходимость влиться в общество – быть его частью – показала, насколько по-другому он действовал. Это также делало его способ зарабатывать деньги более приемлемым; он терпеть не мог обычную работу, даже если бы у него были документы, позволяющие на нее устроиться.

Заметив, что девушка отстранилась, Кай искоса взглянул на нее:

— Ягненок…

— Если ты собираешься вести себя так, будто все в порядке, то и я буду вести себя так же.

Он сдулся, как воздушный шарик. У подножия лестницы он обнял ее за талию и притянул к себе:

— Я не знаю, как об этом говорить.

Мия ослабила хватку. Он говорил правду.

— В конце концов, тебе придется придумать, как рассказать об этом. Если ты этого не сделаешь, будет только хуже.

Он лишь крепче сжал ее, нежно запустив пальцы в ее волосы. Кай всегда был таким – предпочитал прикосновения словам. Все резкие черты смягчались его способностью к привязанности. Она наслаждалась их искренней близостью, но этого было недостаточно. Иван Зверев явно выбил Кая из колеи, но пока он не был готов заговорить, и она могла лишь возмущаться его молчанием.

Мия неохотно отстранилась:

— Я встречаюсь с Лом в «Короле Пик».

Кай опустил руки и кивнул:

— Я буду в «Исповедальне».

— Передашь привет Коннору от меня?

— Ага, обязательно.

Улыбка исчезла с губ, когда Мия повернулась, чтобы уйти, а тени легли на усталые черты его лица. Накопившаяся печаль ждала, пока он обратит на нее внимание.

* * *

Мия отломила кусочек чесночного хлеба от буханки и предложила его домовому. Он жадно схватил его и запихал в рот. За ее спиной Бастьен заносил коробки с продуктами в кухню, крича Лом, чтобы та перестала слоняться без дела и помогала ему.

— Остынь, чувак, я распределяла яйца в холодильнике, – откликнулась она, направляясь к выходу.

— Все еще нужно занести бутылки, – бросил он через плечо, исчезая за двойными дверями. Бастьен был предельно нескладен, его голова почти касалась верхней части рамы.

Лом фыркнула и вышла наружу, а затем принесла последние коробки. Когда она распаковывала бутылки за стойкой бара, Бастьен присоединился к ней. Он перекинул свои обесцвеченные дреды через плечо и вытер лоб, на его смуглой коже выступили капельки влаги.

— У меня появилось несколько новых рецептов для кухни, – взволнованно сообщил он. – Крабовые котлеты по-южному, мои фирменные макароны с сыром, жареный сом, сырная каша, кукурузный хлеб, черноглазый горошек с окороком и рисом…

— Полегче, чувак, наш бюджет не потянет настолько обширное меню, – разрушила его надежды Лом. – Выбери три основных блюда и несколько закусок в бар, хорошо?

Бастьен издал пронзительный стон, который был непростителен для столь крупного мужчины.

— Так и быть. Остановлюсь на крабовых котлетах и макаронах. Жареные пикули^[6] и хашпаппи^[7] приготовим для бара.

Домовой посмотрел наверх, его маленькие маслянистые лапки сжимали последнее угощение Мии – чесночный хлеб. Он облизал нос, предвкушая новую стряпню Бастьена. Жаль, что никто не мог его видеть; из всех завсегдатаев бара домовой больше всего ценил стряпню Бастьена. Кай жил за счет того, что заставал шеф-повара из Луизианы бездельничающим, но тот редко бывал таким оживленным, как их маленький домашний дух.