Книга Дикая кровь, страница 44 – А. Дж. Врана

Кай никогда не был брезгливым. Он повидал немало кровавых побоищ, пережил ужасы, которые не имели права на жизнь. То, что предстало перед ним, не было самым страшным, но было что-то мучительно знакомое – ползучий страх перед поездом, перед людьми, свисающими со стен, страх проникал сквозь его кожу и гнездился в его костях.

Возможно, он действительно был сломлен.

Кай обернулся в поисках солдата. Он все еще был там, сидел, подтянув колени к груди и не сводя с Кая глаз. Поезд застонал, колеса заскрипели, но двое мужчин по-прежнему были прикованы друг к другу, связанные невидимой нитью.

Наконец Кай позволил себе перевести дух и спросил:

– Кто ты?

В глазах мужчины, темных и красных, как обожженная глина, промелькнуло узнавание, но он промолчал. Солдат сунул руку в карман пиджака, лацканы которого были в алых пятнах, и достал потрепанный обрывок картона.

Он протянул его Каю, подзывая того подойти поближе.

Мия

Кислый запах гнили проникал в поры Мии, отталкивая ее от темноты впереди. Она закрыла рот рукой и пошатнулась, ее горло сжалось, пока девушка боролась с тошнотой.

В какой зловонный уголок мира грез она забрела? Это место было чужим – не ее сном.

Она выпрямилась и попыталась собраться с мыслями, но мир был погружен в непроницаемую тьму. Когда Мия вытащила из-за пазухи камень грез, его бледно-лавандовый свет окутал ее знакомым теплом – утешением от холода и сырости. Она отцепила камень от тонкой цепочки, и кулон завис в воздухе, как радужный светлячок. Металл и деревянные детали заскрипели, будто проржавевший остов старого корабля. Когда Мия осторожно шагнула вперед, она поняла, что была босиком, а ее одежда была такой же, как и в реальном мире.

– Здорово, я в пижаме смотрю фильм ужасов. – Крупинки грязи царапали ее пятки. Каждый шаг отдавался мурашками на коже, но девушка шла вперед, пока камень грез не осветил железную дверь, испещренную страшными следами когтей.

Страх пробежал у нее по спине при виде скрюченного существа, но она знала, что не стоит бороться со сном. Если она сбежит, оно обернется вокруг нее, унося туда, куда оно хотело. Ей пришлось сдаться – отказаться от контроля, чтобы сон мог донести до нее свое послание. Раньше девушка без приглашения забредала в ночные кошмары людей, переживая их ужас, пока не научилась не сбиваться с пути. Теперь это происходило только тогда, когда спящий был рядом и испытывал сильную боль.

Рука Мии сомкнулась на обледенелой дверной ручке – потертой, покрытой черными латунными пятнами, которая была частью многовековой развалины. Она отказывалась поворачиваться плавно, содрогаясь, когда механизм взвизгивал от трения. Когда защелка подалась, Мия толкнула дверь, и та со звоном распахнулась. Перед ней предстало длинное узкое помещение с окровавленными деревянными стенами. На полу разбросаны тела – настоящий пир для мух, – и запах экскрементов смешивался с вонью разложения. На острых крюках на стенах висели трупы, но Мия не осмелилась взглянуть. Она не хотела видеть их лиц – не хотела, чтобы они последовали за ней в реальный мир.

Она понятия не имела, чей это был кошмар, но то, что он нес, было не просто тяжким бременем. Это было нечто всепоглощающее, проникающее в душу и выворачивающее наизнанку.

Мия вгляделась в проход, непроницаемый мрак, за исключением редких бликов, пробивающихся сквозь щели между деревянными рейками. Тени плясали на стенах при каждой вспышке, а в конце салона, спиной к ней, стоял мужчина.