Книга Дикая кровь, страница 29 – А. Дж. Врана

Не ударься об пол.

Легко сказать.

Не ударься об чертов пол.

От сущей злобы Кай заставил свое тело повернуться, но не смог остановить падение. Он налетел боком на старые прогнившие доски, которые царапали кожу наждачной бумагой. Зверев нырнул за ним, и Кай откатился в сторону. С трудом поднявшись на колени, он едва сумел поставить ногу на пол. Его рот наполнился металлическим привкусом, и он сплюнул, окрасив поверхность красным, но по языку разлилось еще больше крови – неприятное напоминание о том, что он тоже уязвим. Некогда долгожданный шум словно ножами вонзился ему в уши. Тошнота скрутила тело, и комната накренилась, как корабль в шторм, свет стал ослепительным, а лица искаженными.

— Черт, – прорычал Кай, вжимая кончики пальцев в грязное дерево, пытаясь заглушить шум, но его было слишком много.

— Сдавайся! – услышал он над толпой рев Коннора. – Сдавайся, черт бы тебя побрал, упрямый осел!

Ничто так не разжигало в Кае дух неповиновения, как приказ поджать хвост. Низкий, первобытный звук вырвался из его горла, когда он ударил кулаком в пол, уперся ногой и выпрямился.

Зверев не предложил пощады. Грубым приемом он опрокинул Кая на спину, прижал его к земле и попытался перехватить. Кай поднял локти, чтобы удержать противника на расстоянии, но получил пять ударов в живот. Воздух покинул легкие, и острый приступ паники обвился вокруг его шеи, как живая петля. Он был в ловушке.

— Ты мелкий драчливый придурок, вот что я тебе скажу, – процедил Зверев сквозь зубы.

Только у человека размером с небоскреб хватило бы наглости назвать Кая мелким.

Воздух просвистел мимо его щеки, когда кулак Зверева взлетел для нового удара. Его гигантское тело развернулось, и Кай увидел просвет. Собравшись с силами, он оторвал туловище от пола и вонзил предплечье прямо в горло бегемота, а затем вцепился зубами в мягкий розовый бугорок на его груди. Кай дернул головой в сторону с диким рычанием, разрывая плоть, как крыса в силках, – обезумевший и опьяненный бессмысленным инстинктом. Кровь брызнула ему в лицо, окрасив зрение в алый цвет, когда Иван Зверев издал душераздирающий крик и отшатнулся, отпустив свою жертву. Кай подошел и выплюнул сосок, а затем поднялся на ноги.

В толпе воцарилась тишина, но вопли Зверева заполнили пустоту.

— Это нарушение! – последовал протест менеджера, когда он бросился к своему ковыляющему бойцу, который теперь держался за раненую грудь.

Коннор стоял за стойкой бара с отвисшей челюстью, его ужас был почти осязаем. Конечно, дрессировщик Зверева не ошибся; правила боя были просты: никакого оружия, никаких выкалываний глаз, никаких ударов по орешкам и уж точно никаких укусов. Оторвать мужчине грудь было равносильно тому, чтобы размахнуться парой вязальных спиц и нанести удар по глазницам.

— Животное! – Плешивый краснолицый русский обвиняюще ткнул в Кая пальцем. – Ваня, – обратился он к башнеподобному бойцу, – приведи себя в порядок.

Ваня кивнул, его взгляд встретился с взглядом Кая, когда он резко и быстро втянул воздух, а затем покачал головой:

— Никакого самообладания.

Кай заскрежетал зубами. Стыд запекся у него на языке, более горький, чем кровь, но смывать его было нечем. После того что он только что выкинул, Кай сомневался, что Коннор подпустит его к виски.