Книга Дикая кровь, страница 222 – А. Дж. Врана

Мия медленно кивнула, обдумывая его признание.

— Я видела, как ты причинял людям боль. Я также видела, как ты сожалел об этом, когда это причиняло больше вреда, чем следовало. Но это… даже мне его не жаль.

— Петр получил по заслугам. Я просто… уязвим. – Слово показалось ему кислым на вкус – каким-то иностранным. Это был другой язык, к которому он привыкал. Он все еще видел лицо Кэлан, искаженное агонией, чувствовал ее отчаяние, когда она говорила, как ей тяжело. Кэлан, молящая о избавлении, будет преследовать его гораздо дольше, чем отрубленная голова Петра. Она потрясла его до глубины души, наполнила до краев непоколебимым страхом, что он смотрит в зеркало.

И, возможно, это все, чем был двойник – зеркальным отражением, версией того, что могло бы быть.

Сколько раз он бросался в бой, просто чтобы узнать, не станет ли тот последним? Как часто удовлетворение от победы омрачалось разочарованием от того, что он не проиграл? В течение многих лет после смерти Элис он тоже торговался со смертью.

— Я просто хотел ее защитить, – сказал он. – Уберечь от моего пути.

— И исцелить своего внутреннего ребенка? – Мия одарила Кая понимающей улыбкой, а затем ткнула в ребра: – Как твоя терапия?

— Ну, – протянул он, – она вывела меня из себя настолько, что я занялся с тобой сексом в парке, но это, вероятно, означает, что я на пути к исцелению.

Мия наугад ткнула его в живот, но он поймал ее за запястье и перевернул девушку на спину, не забывая о ее ранах.

— То есть только это стало сигналом того, что терапия работает? – Она захихикала.

Он наклонился ближе, его губы впились в ее.

— Думаешь, все же работает?

Она чмокнула его в уголок рта, изучая его лицо.

— Да, – сказала она, и игривость ее покинула. – Вчера, когда тебе приснился тот кошмар… Честно говоря, я не думала, что доживу до того момента, когда увижу, что ты мне доверяешь.

— Я продолжал набрасываться на тебя, – пробормотал он, вспоминая свои предыдущие вспышки гнева. – Вместо того чтобы признать, что мне было больно, я стискивал зубы, чтобы ты не видела, как мне было хреново.

— Ты спас жизнь ребенку, – сказала ему Мия. – Я не уверена, что это было бы возможно, не залатай ты собственные раны. Трудно сопереживать другим, когда больно тебе.

— Возможно, – признал он, и странное тепло разлилось по его телу. Кусочки его жизни не просто встали на свои места. Их нужно было превратить во что-то существенное, чтобы он смог воплотить их в реальность, которую он действительно хотел. Раньше все, что у него было, – это пустое место и история, которую он сам себе рассказывал, чтобы разобраться в этих разрозненных фрагментах. Они были острыми, прикасаться к ним было больно.

Но Кай еще не закончил собирать пазл. Слишком удобное кресло в кабинете Христины Крунич будет хранить отпечаток его задницы долгие месяцы, а возможно, и годы.

Пальцы Мии взъерошили его волосы, выводя из задумчивости. Он посмотрел ей в глаза и во второй раз за этот день почувствовал благодарность к этому человеку, который продолжал выбирать его из мира возможностей. И он тоже выбирал ее, снова и снова, несмотря на все порывы, которые проявляли самые худшие черты его характера.

Отчаяние сдавило его сердце, словно кулак. Он жадно заполнил пространство между ними, его губы на ее губах были обжигающими, дикими. Они были обнажены во всех отношениях, обличая каждую уязвимость. Руки Мии обвились вокруг него, пройдясь ногтями по его спине, вызвав рычание, вырвавшееся из его горла. Ее сердце бешено колотилось о ребра, а по коже разлился жар. Каждый резкий выдох, сопровождаемый его именем, опьянял.