Книга Павший, страница 170 – Анна Щучкина

Время говорить еще не пришло.

Мы двинулись по потайным ходам дворца – тем, что не отмечены ни на одной карте. Тан знал их с детства; здесь он чувствовал себя как дома.

Мы с Александром тоже когда-то звали это место домом. Но теперь оно стало нашей тюрьмой – и могилой.

Последняя дверь закрылась за нами беззвучно. И вот он – мой брат.

Александр стоял у стены, скрестив руки. Лицо осунувшееся, но глаза живые – слишком живые для того, кто завтра встретит смерть. Уголок губ приподнялся: не улыбка, а лишь место для нее.

— Как тебе удается делать вид, будто это просто прогулка? – спросил он.

— Училась у тебя, – ответила я.

Наши пальцы сплелись сквозь решетку – коротко, но крепко. Я прижалась к холодному металлу лбом.

— Все хорошо, сестренка, – шепнул Александр у самого моего уха. – Все будет хорошо.

Отстранившись, я вгляделась в его лицо. По коже вдруг пробежали ледяные мурашки.

— Ты здесь по своей воле, – выдохнула я. – Ты знал, что я приду, что захочу освободить драконов… Все это был твой план.

Он снова улыбнулся. Не стал ничего отрицать.

— Завтра, во время казни, мы проведем ритуал. Для толпы это будет казнь предателя. Для тысяч существ – освобождение от проклятия. Это главное.

Я затаила дыхание.

— Ты знаешь условия?

— Знаю. И все необходимое у нас есть.

В глазах защипало, когда до меня наконец дошло: Александр спланировал все, включая собственную смерть. Ладони сами легли на живот – неловкий, почти смешной щит. Раньше я решала только за себя. Теперь – за двоих.

Брат заметил мой жест и, все еще улыбаясь, отвел взгляд.

— Я, правда, не рассчитывал, что ты понесешь так скоро. Но это хорошо. Вы с Рейном станете лучшими родителями, чем были у нас с тобой. Только… прошу, не называй ребенка в мою честь. Дай ему другое имя, более светлое.

С трудом сдерживая слезы, я задрала подбородок.

— Что ж, брат, я подумаю над твоей просьбой, если ты объяснишь мне, что такое vir. – Я вздохнула и заговорила тише: – Единственное слово в описании ритуала, которого мы не поняли. Какая-то священная палка… Я должна прикоснуться к ней в момент… В тот самый момент.

Александр кивнул.

— Обернись.

Я проследила за направлением его взгляда. В углу соседней камеры сидел Наставник – сгорбленный, свернувшийся, без привычного мерцающего огня над головой. Глаза внимательные и такие темные, будто их блеск питался от окружающего мрака.

— Наставник, – сказала я, сама не поняв, радость или страх звучит в моем голосе. – Вы здесь?

— Я здесь, здесь, здесь, – пробурчал он недовольно. – Потому что кое-кому нельзя доверять самые важные вещи. А кое-кому – можно. Сегодня ты – из числа тех, кому можно.

Александр усмехнулся.

— Дай ей артефакт, старик. Тот самый, что она изящно назвала «палкой». Обидно слышать, но переживу.

Наставник тяжело вздохнул, приподнял подбородок, провел пальцами по горлу и медленно, торжественно извлек из себя меч. Сталь вышла с влажным шорохом, чистая и светлая. Старик сквозь прутья решетки протянул мне меч, но, когда я взялась за рукоять, не отпустил сразу – забормотал вдруг в своей обычной манере, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Здесь, здесь, здесь все сходится… – Потом Наставник поднял взгляд и отчетливо сказал, глядя мне в душу: – Береги дитя, Аниса. Ему уготована великая судьба. Сохрани его, во что бы то ни стало. Даже самой дорогой ценой.