Книга Павший, страница 150 – Анна Щучкина

Кристен смотрела на предложенное оружие, но не спешила браться за него.

— Интересно, кто защитит меня от тебя.

Я улыбнулся немного шире.

— Твоя правда. Даже если выберешь идти со мной – не жди пощады. Сегодня мы союзники. Завтра – я прикажу тебя убить, если ты станешь угрозой. И ты – меня, если я превращусь в того, против кого мы сражаемся. Это не игра. Это война. И в ней нет места слепой преданности.

Кристен взглянула мне в глаза, взяла кинжал и протянула вторую руку.

Я пожал ее. Как равный. Ладонь Кристен была холодной от сырости, но пожатие – твердым. Как у воина, который знает цену словам.

— Значит, идем наверх, – сказал я. – Переоденешься. Приведешь себя в порядок. Потом – на Совет. Там решим, что дальше.

Она кивнула. Одним движением. Четко. Как солдат, получивший приказ.

Мы развернулись и пошли по лестнице – вверх, к свету, к войне, которая еще не закончилась.

Но теперь – не в одиночку.

На пути в столицу

946 год правления Астраэля Фуркаго

Шатер хранил тепло прошлых ночей и запах тревоги. Снаружи караульные шагали по кругу: шаг, пауза, перекличка. Между сменами – тишина, будто лагерь затаил дыхание.

Я не спала. Винсент ушел расставлять посты, оставив плащ на стуле, и сказал напоследок: «Я рядом, даже если меня нет».

Но ночи не верят словам. Только фактам.

Звякнула посуда у кухни – не случайно. Я в том же ритме постучала ногтем по раме кровати. Через миг у полога мелькнула тень.

— Только не говорите, – прошептал вошедший, – что я не должен играть.

Это был фарффл – зеленый, тот самый, что играл на лютне в замке Сарркар. Он вошел бесшумно, как тот, кто знает: любой звук может стать последним. Остановился у стены, чтобы стол прикрывал меня, а его – тень. Мы оба понимали: здесь даже дыхание может выдать.

Лира легла ему на колени. Старая, потрепанная, но звучала так, будто в ней жила память всего, что нельзя сказать вслух.

При свете лампы я разглядела его лучше.

На руках – свежие бинты. Кто-то о нем позаботился. На шее под шерстью – тонкая царапина. Не от веревки. От ногтя. Так помечают себя те, кто не может кричать.

Он сел, коснулся струн – и заиграл. Не музыку. Сообщение.

Три низких ноты – брод через реку.

Пауза – смена караула.

Высокие ноты – окно для побега.

Он повторил: окно – брод – окно. Не просьба. Предупреждение.

Я придвинула лампу, будто он просто замерз. Три удара пальцем по краю чаши – наш ответ: принято.

— Ты смелый, – прошептала я. – И глупый.

Снаружи звякнуло железо. У входа встал дитто зеленого дракона, элитный императорский стражник. Фарффл мгновенно сменил мелодию на «усыпляющую», но под ритмом скрыл два новых сообщения:

Тень у входа подслушивает.

Выступаем до рассвета. Приказ отдан.

Я схватила кувшин, уронила кубок на ковер – глухо, но достаточно громко. Стражник отвлекся. В щель у полога фарффл бросил последний взгляд.

— Воды хочется, – сказала я капризно, как настоящая принцесса. – И свечу сменить пора.

— По уставу вода и огонь – через два часа, – ответил стражник.

— По уставу не морят жаждой будущих императриц.