Книга Павший, страница 14 – Анна Щучкина

Асира внимательно слушала, и я продолжил:

— Однажды к старику пришел путник и спросил, почему он каждый день поднимается на гору, несмотря на боль в костях. И старик ответил: «Я поднимаюсь не для того, чтобы оплакивать мертвых. Я поднимаюсь, чтобы видеть восход солнца их глазами. Чтобы дышать воздухом, которым они уже не могут дышать. Чтобы жить полной жизнью, которая им не досталась. Каждый мой день – это подарок им и их памяти».

Асира опустила взгляд, но я мягко коснулся ее подбородка и посмотрел ей в глаза.

— Костераль хотел, чтобы ты была счастлива, чтобы ты жила полной жизнью. И когда мы празднуем сегодня, когда смеемся и радуемся – это не предательство его памяти. Это дань уважения всему, за что он боролся и ради чего отдал свою жизнь.

Асира сморгнула слезы, а я поймал их губами – и кроме соли горя почувствовал другой, сладкий вкус.

Звезды тревожно мерцали в глубокой синеве неба, когда нас с Асирой проводили к брачным покоям. Две луны сияли над горизонтом – огромные, тяжелые, словно налитые серебром. Ночь нашего союза определили древние законы стаи – мы принесли клятвы в полнолуние, когда волк полон силы, а связь с предками наиболее прочна.

Я шел, ощущая на плечах тяжесть церемониального плаща из шкуры вожака, добытой отцом Асиры на Испытании Силы много тысяч лет назад. Серебряное ожерелье с символами пяти древних родов впивалось в шею, но я не смел его поправить. Каждый шаг был выверен, отточен и послушен традиции, нарушить которую значило навлечь беду на весь клан.

Асира шла рядом, и я не мог отвести от нее глаз. Кай-ро уже отправилась к кострам, пожелав нам «беспокойной ночи». Наконец мы остались одни за закрытой дверью. Ликариласы запели снаружи: голоса мужчин и женщин сплетались, рассказывая историю первой пары, благословленной богиней.

— Они будут петь всю ночь, – тихо произнесла Асира, отходя к окну. Лунный свет обрисовал ее силуэт, делая платье почти прозрачным. – Традиция. Сейчас я понимаю, как сильно соскучилась по дому за столько лет.

На грубо сколоченном столе у стены стоял наполненный кувшин и две серебряные чаши.

— Не худшая из традиций, – ответил я, наливая нам вина. – По крайней мере, красиво.

Я протянул Асире чашу, но она не сразу взяла ее. Наши пальцы соприкоснулись, и я почувствовал, как по коже пробежала дрожь.

— Мы можем просто выпить и лечь спать, – сказал я, удивляясь собственным словам. – Никто не узнает.

Асира взглянула на меня исподлобья.

— Хочешь начать совместную жизнь с обмана?

Я сглотнул. Наши внутренние звери уже чувствовали друг друга, рвались навстречу. Мой волк беспокойно метался, желая ощутить вкус ее кожи, запах ее волос, тепло ее тела.

— Тогда выпьем за честность. – Я поднял чашу. – За откровенный союз.

Вино пахло медом и травами, чуть щипало язык. Я отставил пустую чашу и сделал шаг вперед. Асира не отступила. Пение за окном стало громче, быстрее, неистовее. Мои руки опустились на ее талию, притягивая ближе. Платье, такое воздушное на вид, оказалось плотным на ощупь – слои ткани, скрывающие тело от чужих глаз. Сердце Асиры колотилось, как в погоне.

— Боишься? – спросил я.

— Нет. – И все же ее голос дрогнул. – Ты забыл? Это уже не первый…

Она не договорила – мои губы коснулись ее шеи. Асира запрокинула голову, подставляя горло: для ее народа этот жест значил больше любых клятв. Волк внутри меня желал впиться в нежную кожу, но я лишь провел языком по пульсирующей вене.