Книга Павший, страница 117 – Анна Щучкина

Вдали слышались тихие команды офицеров и звон оружия, доносился запах лошадей и кожаных седел. Кто-то из солдат затянул песню – тихую, протяжную, о потерянной любви и долгой дороге домой. Ее подхватили другие голоса, и мелодия поплыла над лагерем, словно туман над утренним полем.

Винсент вел меня через этот живой, дышащий организм военного лагеря, а за нами следовали четверо императорских гвардейцев в черных плащах с зеленой вышивкой. Лица телохранителей скрывались под тенью капюшонов, но я чувствовала взгляды – цепкие, оценивающие, готовые к любой угрозе.

Мы шли, как по невидимой дорожке, прямо к центру лагеря, где возвышался императорский шатер – огромный, как походный замок. Каждый шаг отдавался в висках, и внутри нарастало ощущение, что я иду не на ужин, а на собственную казнь.

Тысяча лет прошла с тех пор, как я говорила с ним в последний раз. Астраэль. Имя, которое я старательно вычеркивала из своей памяти, вытравливала, как ядовитую траву. Имя, которое все равно возвращалось ко мне в кошмарах, шепотом ветра, в случайных отражениях на поверхности воды.

— Не бойся, – тихо произнес Винсент, словно почувствовав мои мысли. – Я рядом.

Но его слова не принесли успокоения.

Перед входом в императорский шатер стояли восемь гвардейцев – неподвижные, как статуи, вырезанные из черного камня. Они синхронно отступили в стороны, давая нам пройти. Полог, украшенный золотым шитьем и драгоценными камнями, отодвинулся, словно занавес в театре, готовый явить зрителям главное действующее лицо драмы.

Пол внутри шатра был устлан толстыми коврами. Десятки свечей в золотых канделябрах освещали пространство; пламя не колыхалось, словно здесь не действовали обычные законы природы.

В центре стоял стол, накрытый на двоих, – длинный, из темного полированного дерева, инкрустированный серебром и перламутром. Блюда из чистого золота полнились яствами, которые могли бы прокормить целый отряд солдат: запеченные фрукты в медовой глазури, жареное мясо с пряностями, хлеб – такой белый, что казался светящимся в полумраке палатки. Вино в хрустальных графинах сверкало, как жидкие рубины.

Но все это великолепие было лишь декорацией для того, кто находился в глубине шатра.

Астраэль стоял у рабочего стола, изучая какие-то письма при свете еще одного канделябра. Высокий, широкоплечий, в черных одеждах, расшитых золотом, – ни короны, ни других знаков императорской власти, в которых просто не было нужды. Даже спиной ко мне он излучал такую власть и силу, что воздух, казалось, сгущался вокруг него.

Когда мы вошли, император не повернулся сразу – дал нам время осознать его присутствие, прочувствовать его. Это была одна из любимых игр Астраэля – заставлять ждать, нервничать, ощущать свою незначительность в его присутствии.

Наконец он поднял руку и сделал жест, означающий, что охрана должна удалиться. Четверо гвардейцев, сопровождавших нас, молча вышли из шатра.

Винсент остался рядом со мной. Его плечи напряглись, а рука легла на эфес меча – не угрожающе, но давая понять, что он готов к любому повороту событий.

— Сын мой… – Голос Астраэля прозвучал глубоко и мелодично, с тем особым тембром, который я помнила слишком хорошо. – Мы поужинаем с гостьей только вдвоем. Нам очень многое предстоит обсудить.