Книга Первый среди равных. Служа Империи, страница 64 – Павел Чук

— Семнадцать убиты, — едва различил шёпот, что на ухо лейтенанту говорил капрал.

— Скончался тяжёлый, — обратившись ко мне, пояснил офицер.

— Понятно, — идти дальше не имело смысла, и я подошёл к пленным. Впервые вблизи видел моркен. Такие же люди, чуть темнее кожа, волосы у всех чёрные. Каких-либо расовых, бросающихся в глаза отличий не находил. И это меня удивляло. На планете, куда попал мне встречается только одна раса, схожая с европеоидами. Может конечно на других континентах и живут представители темнокожего или краснокожего населения — то есть других рас, но пока мне они не встречались. Даже у нас, на одном континенте можно без труда встретить представителей различных рас, а тут. Я не знал, как не привлекая внимания, а точнее, кому задать вопрос об аборигенах с других континентов. Ведь мне доподлинно было известно, смотрел, изучал карты здешнего мира, что на планете открыты три континента и совершено первое кругосветное путешествие, что не давало сомневаться в правдивости географических знаний.

— Кто-нибудь знает их язык? — тут понял, что не владею моркенским наречием. Капрал тут же исчез выполнять приказ, отыскать того, кто знает иноземный язык.

— И как мне с вами общаться? Кто-нибудь из вас понимает меня? — спросил на канторийском наречии, а потом повторил на сенарском. Один из пленных встрепенулся и это оказался самый молодой из всех. — Лейтенант, вот этого, самого молодого, ко мне. Остальных под охрану. Потом с ними решим, что делать.

— Представься, кто ты? — расположившись в хижине, начал допрос. Молодой парень, лет двадцати, стоял передо мной, гордо подняв голову. Его не смущали стоявшие рядом солдаты и связанные за спиной руки. — Развяжите его и ожидайте с наружи.

Парень потёр затёкшие руки, но продолжал молчать.

— Я — штабс-полковник Мирони, кто ты? — первым представился, стараясь завести разговор. Пугать его и стращать мучительными пытками считал рано. Время для беседы имелось. Караул выставлен, но днём обычно моркены не нападают. Приближающихся всадников видно издалека и за это время можно или хорошенько спрятаться, ведь удалось это сделать обнаруженным здесь детям, или подготовиться к серьёзному отпору. Так что не опасался нападения, но снимать посты не стал, как и продолжать хранить секретность. Всё равно, если кто был близко или смог уйти, видели, что с селением что-то не так — встречают ружейным огнём, а значит здесь расквартированы солдаты.

— Не хочешь отвечать или не понимаешь? — повторил вопрос, — если не понимаешь, тогда я сейчас прикажу тебя высечь, — наказание кнутом считалось постыдным. Его можно выдержать, но это позор на всю жизнь.

— Понимаю, — быстро ответил парнишка.

— Вот и хорошо. Повторю вопрос. Кто ты? На тебе богатая одежда, не такая как на других, ты знаешь сенарское наречье. Только не надо говорить, что сын или брат Императора, — съязвил, вспомнив встречу с Ехонсом Варати.

«Интересно, что сейчас происходит на севере, с сенарцами. Перемирие продолжается или расторгли и опять началась война. Информация приходит с большим опозданием. Официальные сведения о перемирии прибыли в нашу глушь после моего прибытия. И это так работает фельдъегерская служба! Ответ на своё предложение ожидал месяца через четыре, не раньше. Пока туда дойдёт письмо, пока его обсудят, примут решение и только потом воля Императрицы отправится в далёкий путь обратно», — погрузившись в свои мысли, продолжал стоять напротив молодого парня. Он молчал, а мне было всё равно. Мной овладела апатия.