Книга Первый среди равных. Через смерть, страница 100 – Павел Чук

Ингар обрадовался, что сумел заинтересовать Императрицу и охотно ответил:

— Не сомневаюсь. Они тоже несут крупные потери, и каждый день войны им обходится не дешевле, чем нам.

— Хорошо, я подумаю над твоим предложением, но сейчас самое важное — это обезвредить заговорщиков. С командирами охраны дворца и личной гвардии я поговорю сама, дам соответствующие указания, а ты, дорогой Ингар, позаботься, чтобы на поминальный ужин прибыли все заговорщики. И ещё, составь список неблагонадёжных, – не успела Императрица договорить, как Ингар протянул ей плотный лист бумаги, исписанный мелким, но разборчивым почерком.

— Это все? – не удивляясь проворности своего верного слуги, спросила Доанна.

— Все. Я пометил, кто принимал активное участие в подготовке и обсуждении заговора, кто оказывал материальную поддержку, а кто сочувствовал, своими действиями в силу должности не предпринял соответствующих мер.

— Оставь. Я разберусь. А теперь ступай, не до тебя сейчас.

Доанна смотрела в спину выходящему Ингару, и вновь задалась вопросом, а не много ли на себя берёт обычный, пусть и личный лекарь Императорской семьи…

Ингар вышел и едва сдерживался от проявления бури овладевших его эмоций. Он торопился к себе. Шёл по коридорам дворца, не замечая встреченных дворян, слуг, гвардейцев. Он торопился, а когда достиг заветной двери своих покоев, вошёл внутрь и заперся изнутри. Уселся за письменный стол и, найдя чистый лист бумаги, принялся старательно выводить: «С радостью сообщаю, что вскоре тётушка Верса пришлёт обещанное послание».

Налюбовавшись каллиграфическим почерком, Ингар сложил и запечатал послание в конверт. Оставалось только доставить его нужному адресату.

Оставшиеся до поминального ужина дни, Доанна Первая провела в раздумьях и… страхе, а если её верный слуга ошибся, и бунтовщики возьмут да изменят план. Раньше намеченного срока ворвутся в её покои… От таких мыслей её в очередной раз передёрнуло. Она изменила своим привычкам и ночевала не в своих роскошных покоях, а в потайной комнате, одна. Мучаясь ночами от одиночества, а разыгравшаяся бурная фантазия рисовала картины смертоубийства одну страшней другой. Но она держалась, на виду не подавала вида, что боится с каждой секундой приближающегося дня. Приготовления: усиление охраны, смена времени обхода и другие принятые меры предосторожности не вызывали подозрений. Всегда, перед официальными приёмами производилось усиление охраны, и Доанна с нетерпением и страхом ожидала, сработает разработанный план или придётся задействовать главный козырь в её праве на трон — личную гвардию. В её непоколебимой верности она была уверена и что любой, абсолютно любой приказ будет исполнен. Прикажи она взять на штыки это сборище дворян, то верные гвардейцы без колебаний выполнят и его. Не зря она ещё совсем юной, только выйдя замуж за благоверного супруга, по рекомендации своего рано почившего отца вместо дорогих украшений выпросила в подарок на годовщину свадьбы полсотни гвардейцев, составивших костяк её небольшой, но верной армии.

Не раз она мысленно благодарила отца за подсказку. Пусть над ней смеялись, когда она до рождения своего первенца частенько проводила время, наблюдая за тренировками личной гвардии. Когда лаской и нежностью убедила супруга именным указом закрепить подчинение собственной гвардии лично ей, минуя воинскую иерархию. И теперь это приносило свои плоды. Полсотни личных гвардейцев превратились в две сотни обученных и главное непоколебимо верных только ей солдат. С оружием в руках способных оградить её от всех неприятностей. Выполнить, невзирая на трудность его исполнения любой приказ, а тем более моральные принципы, так называемую «честь гвардейца, офицера» и защитить, пожертвовав собой.