Книга Первый среди равных, страница 110 – Павел Чук

Не доходя до избы, где квартировал наш взвод, ординарец, не дождавшись от меня вразумительных повествований о похождениях в тылу врага, быстро ретировался, оставив меня одного. Набрав воздух в лёгкие, переступил порог дома и тут же в дверном проёме столкнулся с Занаром. От неожиданности отпрянул назад. Дверь затворилась. Дёрнул ручку, постучал — послышалась возня и лязг оружия.

— Эй, не дурите!!! Это я — Валео Мирони, гвардии лейб-сержант…

— У-у-у, сенарец проклятый! Ща я ему заряжу промеж глаз!!! Отворяй, – послышалось из-за двери.

— Не дурите, говорю, – только успел крикнуть, отскакивая в сторону, как раскатистый грохот выстрела разнёсся по станице. На шум сбежались соседи и меня вновь связали…

— Развяжите, – мельком глянув на меня, бросил прибывший на шум капитан, – готовьтесь выступать. Гвардия выдвигается первым эшелоном. Телеги проверить не забудьте. Пешим ходом не успеем…

Через полчаса я сидел на телеге в окружении своих друзей. Именно «друзей», а не «сослуживцев» или «подчинённых». Война дело такое, что обнажает, возводит человеческие отношения на другой, совсем иной уровень, когда брат может оказаться врагом, а сосед молча отвернётся и пройдёт мимо, не протянув руку помощи, но Друг — никогда не останется в стороне и придёт на помощь.

— …а мы тебя, прости, в предатели записали, – после моего короткого рассказа, задумчиво произнёс Вентр, – когда ты ускакал, мы тебя подождали немного, а потом, что? Делать нечего, вернулись на поляну. Там никого, догнали наших. Им тяжело пришлось, раненых-то на руках нести. Когда добрались до станицы, что говорить, где командир? Капитан и сделал вывод, что переметнулся гвардеец. Самолично грозился тебя расстрелять, если попадёшься.

— Не переметнулся я, а коварный план выполнял.

— А я тебя и не признал сразу, – ухмыльнулся Занар, – открываю дверь, а передо мной сенарец стоит. Форма в крови, лицо в грязи. Я с испугу-то и назад. Говорю, сенарцы пробрались!!! Ты, это, не серчай.

— Не серчаю. Мне б поспать часок. Ехать осталось немного, а сил уже нет. Двое суток на ногах по лесам скакал. Только в холодной и отдохнул немного.

— Отдохни. Ты только зря форму не переодел, хотя в этой суматохе интенданту не до тебя. Ладно, спи. Тут может часа три осталось. Как к окраине Сантории подъедем, растолкаю.

Форму не то что специально не сменил, но и вправду, не до этого было. Как только разобрались, что я не предатель, попал в объятия друзей. Но и толком поговорить удалось только во время езды. Хорошо, что не пешим маршем отправили, а на подводах, всё-таки ума у офицеров хватило, чтобы понять: полдня пешим маршем на пределе сил, а потом в бой ни один солдат не выдержит, а нам к вечеру надо быть у Сантории. Со слов генерала утром начался штурм и нам как никогда раньше необходимо преодолеть расстояние, которое пешком проходили за несколько суток, за один световой день.

Как только примостился удобнее, закрыл глаза, так сразу провалился в сон. Мозг, работавший на пределе своих сил, требовал отдыха, и он его получил. Будто только что бодрствовал, а сейчас наступило приятное забытьё сна.

— Мирони, вставай! Валео!!! – проснулся рывком, словно прошла всего пара минут с того момента, как уснул. – Прибыли.

— Где мы? – непонимающе осмотрелся. Смеркалось. Караван стоял в лесу, но впереди виднелся просвет. Значит, из леса не вышли, остановились оценить обстановку, что вполне логично. Наученный горьким опытом окружения под стенами Прочноокска капитан не рискнул сходу выскочить на открытое пространство, а предусмотрительно остановился невдалеке, под прикрытием леса. Странно, что сенарцы не перекрыли эту дорогу, но, может, я что-то проспал, и секреты противника успели обезвредить…