Книга Ритм войны. Том 1, страница 363 – Брендон Сандерсон

Каладин заколебался. Неужели он действительно мог оставить их здесь?

— Буря свидетельница… – прошептал Лирин. – Буря свидетельница, мой сын превратился в чудовище…

Каладин собрался с духом, затем проскользнул в заднюю комнату и достал припрятанный дополнительный мешочек со сферами. Вернулся в смотровую, безуспешно пытаясь не наступать в лужи крови. Кряхтя, поднял Тефта на спину, как раненного на поле боя.

— Я тоже давал клятвы, отец, – сказал он. – Мне жаль, что я не тот человек, каким ты хотел меня видеть. Но будь я чудовищем, я бы никогда не отпустил того солдата.

Он вышел и побежал к необитаемому центру шестого этажа.

Позади послышались крики на языке певцов.

Вайр – Крадунья – Таравангиан

Вайр обрел свободу.

Моаш, человек, которым он когда-то был, всю свою жизнь прожил в цепях и не знал этого. О, он осознавал, что светлоглазые заковали его в кандалы. Он испытал тиранию как прямо, так и косвенно – самым болезненным образом она выразилась в том, что те, кого он любил, умерли в тюрьме.

И все-таки он не знал, что собой представляют истинные цепи. Они сковывали его душу, принуждая быть простым смертным, хотя он всегда мог стать чем-то несравнимо большим.

Вайр вскинул руку и высоко метнул свой осколочный клинок. Лезвие завертелось, блеснуло в лучах солнца, со звоном ударилось о большой камень, отскочило от него, а потом, оставив на земле разрез, застряло в валуне и замерло.

— Я… все еще не понимаю, что ты делаешь, Вайр, – сказала Хен в ритме растерянности. Боеформа была ей к лицу. Как всегда. – Это оружие не надо бросать.

Они трудились вместе за пределами Холинара, в каменоломне, где из-под многих футов крема добывали мрамор. Как обычно, его небольшая группа певцов отправлялась туда же, куда он, и спокойно делала то же самое, что и он. Несколько мгновений назад Вайр этим клинком высекал мраморные блоки.

Теперь его внимание было обращено внутрь. Навстречу цепям, оковам и невидимым тюрьмам. Он махнул рукой, и далекий осколочный клинок превратился в туман. Через десять ударов сердца Вайр призвал его снова.

— Я видел, как принц Адолин метнул свой клинок, – объяснил Вайр. – Три месяца назад, на поле боя в северном Йа-Кеведе. Он не Сияющий, но его клинок откликается, как если бы он был одним из них…

— Может, просто удачный бросок.

Вайр снова метнул клинок. Тот бесполезно лязгнул о мишень. Он прищурил глаза, а затем отпустил оружие, превратив в облачко тумана.

— Нет, – сказал Вайр. – Он должен изменять баланс, чтобы этот маневр получился. И оружие вернулось к нему быстрее, чем через десять ударов сердца, даже принимая во внимание тот факт, что в бою пульс ускоряется.

Вайр подождал, пока меч окажется в его руке. Это было древнее оружие, один из могучих Клинков Чести. И все же оно имело множество недостатков. Оно не могло менять форму и требовало гораздо больше буресвета, а если он орудовал им слишком быстро, его одежда нередко покрывалась инеем.

Он не испытывал гнева из-за неполноценности своего клинка. Или унижения. Отсутствие подобных эмоций позволяло ясно оценить ситуацию, разжигая любопытство и решимость. Вот каково это – быть свободным. Освободиться из плена.

Чтобы никогда больше не чувствовать угрызений совести.

Он зашагал через каменоломню. Вокруг витал звон металла о камень, как будто рядом плясали тысячи кремлецов. Спокойный ветерок под пасмурным небом холодил кожу. Вайр выбрал новый участок для работы и начал вырезать еще один большой кусок драгоценного мрамора.