Книга Ритм войны. Том 1, страница 321 – Брендон Сандерсон

Многие относились к Рлайну как к некой темной неизвестной силе, которую следует держать под замком. Другие, якобы более милосердные, говорили о Рлайне как о каком-то благородном воине, мистическом представителе потерянного народа. У обеих групп была схожая проблема. Они видели только свою собственную идею того, каким он должен быть. Противоречие, предмет любопытства или символ. Не то, кем он был на самом деле.

Хотя Рлайн, казалось, не замечал, как в винном доме стало тихо, Каладин знал, что это прикрытие. Слушатель всегда все чувствовал. Тем не менее он пересек помещение с дежурной улыбкой – он часто гримасничал в присутствии людей, чтобы попытаться успокоить их.

— Тефт, – сказал он, садясь. Посмотрел на Каладина. – Сэр.

— Теперь просто Каладин, – ответил тот.

Сил подлетела и села ему на плечо.

— Может, ты и не командуешь больше, – проговорил Рлайн в причудливом ритме, – но ты по-прежнему капитан Четвертого моста.

— О чем ты в те времена думал, Рлайн? – спросил Тефт. – Когда наводил мосты для армии, воюющей против твоих соплеменников?

— Поначалу я ничегошеньки не думал, – сказал Рлайн, пытаясь остановить проходящую мимо подавальщицу. Она вздрогнула и тотчас же ринулась в другую сторону, где потянула за рукав более опытную товарку. – Я был в Преисподней, как и все вы. Не думал о шпионаже, только о выживании. Или о том, как передать весточку Эшонай – она была нашим генералом.

Его поведение изменилось, как и тон, а ритм его слов замедлился:

— В первый раз, когда я чуть не умер, мне стало ясно, что лучники издали не догадаются, кто я. Они не могли видеть мой рисунок. Обсуждалось, как мы поступим, если человеки когда-нибудь начнут использовать паршунов для вылазок с мостом, и мы решили, что должны стрелять по ним, как по человекам. А потом я сам оказался по другую сторону фронта и смотрел на своих друзей, зная, что они сделают все возможное, чтобы убить меня…

— Это ужасно, – сказала Сил, заставив Тефта и Рлайна посмотреть на нее. Очевидно, она позволила им увидеть себя. – Это так ужасно…

— Это была война, – сказал Рлайн.

— Это оправдание? – спросила она.

— Объяснение, – сказал Тефт.

— Многовато объяснений. – Сил обхватила себя руками за плечи и как будто стала меньше. – Вы говорите, это война. Ничего не поделаешь. Ведете себя так, словно она неизбежна, как солнце и бури. Но это неправда. Вы не обязаны друг друга убивать.

Каладин обменялся взглядом с Тефтом и Рлайном, последний напевал в скорбном ритме. Она не ошиблась. Почти все согласились бы. К сожалению, когда дело доходит до кровавых подробностей, все оказывается не так просто.

Это была та же самая проблема, которая всегда возникала у Каладина с его отцом. Лирин считал, что нельзя сражаться, не увековечивая систему, – и в конечном итоге это заставляет простых людей страдать больше, чем если бы ты отказался. Каладин нашел изъян в этом силлогизме, но не смог объяснить его Лирину. И поэтому он сомневался, что сможет объяснить свою мысль частице божества – буквальному воплощению надежды и чести.

Он мог просто сделать все возможное, чтобы изменить то, что было ему по силам. Начиная с себя.

— Рлайн, – сказал Каладин. – Не думаю, что я когда-либо извинялся за то, что мы осквернили тела павших слушателей, чтобы сделать доспехи.