Книга Ритм войны. Том 1, страница 233 – Брендон Сандерсон

Темные времена. Те, о которых он предпочел бы не вспоминать.

Они шли по коридору, минуя дверь за дверью, каждая из которых была отмечена цифровым символом. Он увидел вокруг немало спренов уныния. В дверях были маленькие окошки, но Каладин предположил, что темные камеры не использовались, – по крайней мере, пока он не услышал бормотание в одной из них. Он тут же остановился, поднял сферу и заглянул внутрь. В темном помещении, прислонившись к голой стене, сидела женщина, раскачиваясь туда-сюда и бормоча что-то невнятное.

— Сколько из этих комнат заполнены? – спросил Каладин.

— Хм? О, большинство, – ответил ревнитель. – Честно говоря, у нас немного не хватает рабочих рук, светлорд. Мы принимали пациентов почти из всех княжеств, когда обосновались здесь. Если бы вы могли довести это дело до сведения королевы…

— Вы держите их тут под замком? – перебил Тефт. – В темноте?

— Многие ущербные разумом плохо реагируют на избыток раздражителей. Мы упорно трудимся, чтобы предоставить им тихие, спокойные места для жизни, свободные от яркого света.

— Откуда вам это известно? – спросил Каладин, шагая вслед за ревнителем.

— Терапия назначается лучшими мыслителями среди ревнительства.

— Но как вы можете знать наверняка? – не унимался Каладин. – Кто-то из них выздоровел? Вы испробовали несколько теорий и сравнили результат? Проверяли различные лекарства или методы на разных группах пациентов?

— От душевных недугов нет лекарства, светлорд. Даже гранетанцоры ничего не могут для них сделать, если только их состояние не связано с недавней травмой мозга.

Он остановился возле двери, на которой был нацарапан символ «двадцать девять».

— При всем уважении, светлорд, вам следует оставить медицинские вопросы тем, кто их изучал. – он постучал в дверь костяшками пальцев. – Он здесь.

— Откройте дверь, – велел Каладин.

— Светлорд, он может быть опасен.

— Он нападал на кого-нибудь? Причинил кому-нибудь боль, кроме себя?

— Нет, но безумцы бывают непредсказуемы. Вы можете пострадать.

— Парень, – сказал Тефт, – нас можно проткнуть сотней мечей, а мы только пожалуемся на испорченные наряды. Открой шквальную дверь.

— Ох! Ну ладно.

Ревнитель порылся в кармане, достал очки, потом порылся в другом и наконец нашел связку ключей. Один за другим поднося ключи к носу, чтобы разглядеть глифы на них, он в итоге выбрал нужный и отпер дверь.

Каладин шагнул внутрь, его сапфировый броум озарил фигуру, которая лежала, съежившись, на полу у стены. У другой стены виднелась постель из соломы, но больной ею не воспользовался.

— Не даем ему ни одеял, ни простыней, – объяснил ревнитель, заглядывая внутрь. – А то попытается удавиться.

— Норил? – неуверенно спросил Каладин. – Норил, ты не спишь?

Мужчина ничего не ответил, хотя и пошевелился. Подойдя ближе, Каладин заметил зашитый рукав. У мужчины отсутствовала левая рука. Запах в комнате был, учитывая обстоятельства, не так уж плох, – по крайней мере, ревнители содержали его в чистоте. Вся его одежда состояла из коротких штанов и тонкой рубашки.

— Норил, – позвал Каладин, присев рядом. – Твоя племянница Кресса ищет тебя. Ты не одинок. У тебя есть семья.

— Скажи ей, что я умер, – прошептал мужчина. – Пожалуйста.

— Она беспокоится о тебе.

Больной хмыкнул, продолжая лежать на полу лицом к стене. Вот буря! «Мне знакомо это чувство, – подумал Каладин. – Я его испытал». Он оглядел тихую комнату, отрезанную от солнечного света и ветра.