Книга Ритм войны. Том 1, страница 232 – Брендон Сандерсон

— Прошу прощения, – ответил Каладин. – Но мы здесь не для этого. Вы недавно принимали пациента, у которого отсутствовала рука? Его ищет семья, и мы помогаем с розысками.

— Не могу раскрывать информацию о пациентах, – скучающим тоном сказал юноша, надевая очки, затем тихо выругался, снова стянул их и потер о рубашку, пытаясь найти пропущенное пятно. – Нужно разрешение, по крайней мере, великого лорда третьего дана. В противном случае поговорите с сестрой Ярой по поводу обычного режима посещений. У меня где-то есть бланк, который ваша супруга должна заполнить.

Тефт взглянул на Каладина.

— Сделай это, – сказал Каладин. – Сил с утра отправилась полетать, и она накинется на меня, если вызову ее слишком рано.

Тефт вздохнул и вытянул руки перед собой. В них появилось серебряное осколочное копье. Три ближайших фонаря погасли, буресвет из них потек в него, заставляя глаза вспыхнуть. От его кожи начал подниматься светящийся туман. Даже его борода как будто начала светиться, а одежда – ранее такая заурядная – всколыхнулась, когда он поднялся над полом примерно на фут.

Ревнитель перестал протирать очки и уставился на Тефта, прищурив глаза, как будто забыл, что у него в руках.

— Ох, светлорд Сияющий! – он почтительно поклонился сначала Тефту, потом Каладину, хотя последнего, похоже, не узнал. – Светлорд Сияющий. Я займусь вашей просьбой.

Каладина не слишком заботило то почтение, которое люди оказывали им. Люди, которые когда-то плевались, услышав про «Сияющих отступников», быстро изменили мнение, когда их великий князь и королева стали таковыми. Подобное заставляло Каладина задуматься, как быстро люди могут отвернуться от них, если почтение вдруг станет немодным.

Тем не менее были и преимущества. Особенно с ревнителями, которые быстро указали, что воринизм всегда был тесно связан с Сияющими рыцарями. Юноша впустил их, рассеянно сунув очки в нагрудный карман одеяния. Он провел визитеров в архивную комнату, заваленную журналами учета и бумагами, и попросил одного из собратьев присмотреть за дверью, пока он будет заниматься «уважаемыми гостями». В его тоне не было особого воодушевления, но он явно был не из легко возбудимых.

— Однорукий… – бормотал ревнитель, листая журнал у двери.

— Его зовут Норил, – подсказал Тефт. – Едва ли он скрыл свое имя.

— Вот он, светлорд. – ревнитель наклонился и указал на страницу. Похлопал себя по нижним карманам, словно ища очки. – Он сказал нам, что у него нет живых родственников. Может быть, это другой человек. Ах, и за ним наблюдают ввиду попыток самоубийства, светлорды. Была одна, неудачная. Разум этого человека серьезно помрачен.

— Покажи нам его, – сказал Каладин.

Ревнитель наконец нашел свои очки, но тут же снова принялся их протирать. Он вышел из архивной комнаты и направился по темному коридору, освещенному редко расставленными фонарями.

Каладин последовал за ним, подняв сферу, чтобы лучше осветить это место. Как будто оказаться в глубине башни, далеко от света и ветра, не было плохо само по себе. Ну почему у них здесь такие тусклые лампы? Ему невольно вспомнились дни, проведенные в тюрьме, после того как он помог Адолину на арене. Каладина запирали десятки раз, но тогда ему пришлось хуже всего. Он сидел в темнице, внутри у него все кипело, бурлило, гноилось. Казалось, что у него украли ветер и открытое небо…