Книга Ритм войны. Том 1, страница 208 – Брендон Сандерсон

Адолин задержался, когда Ватах опустился на колени рядом с большим куском обсидиана. Стеклянный камень добыли в Шейдсмаре и привезли для испытаний. Рука Ватаха погрузилась в камень, а затем структура обсидиана изменилась – в мгновение ока он превратился в зерно. Точнее, в подобие зерна. Ватах сотворил большой куб затвердевшей лависовой мякоти, а не отдельные семена, как продвинутые заклинатели. Эту глыбу можно было резать на части и варить из них кашу. Невкусно, но сытно и полезно.

«А знают ли они? – спросил себя Адолин. – Понимают ли, до какой степени Ясна видит в них инструменты?»

В течение многих столетий алетийские устройства для духозаклинания, хоть и малочисленные, давали его королевству беспрецедентное преимущество в битвах. Теперь духозаклинанием занимались светоплеты и, похоже, не страдали от тех же вредных последствий, что и пользователи устройств.

Адолин догадывался, что к многомесячной работе по обучению Шаллан и ее агентов Ясну подтолкнули более глубокие мотивы. Шаллан хотела, чтобы ее подопечные стали шпионами; Ясна, казалось, видела в творении иллюзий лишь некое дополнение к способности кормить армии.

Оставалось надеяться, что тайник с духозаклинателями, найденный в Аймиа, немного облегчит их ношу. Шаллан наблюдала, сидя поблизости на ящике с припасами, – выражение ее лица было непроницаемым. По части творения иллюзий Шаллан была самой талантливой среди светоплетов, ее собственные способности в духозаклинании оказались… ненадежными. Адолин заглядывал на ее тренировки и видел, что его жене лишь изредка удается создавать комья слипшихся зерен. Зато она могла сотворить языки пламени, лужи крови, прозрачные кристаллы или что-нибудь причудливо искаженное.

Наконец-то после восьми месяцев труда Ясна официально освободила Шаллан от своей опеки. И Шаллан действительно заслужила освобождение. Она посещала занятия, заучивала наизусть труды ученых и вела себя как старательная школьница. Хотя мастерство духозаклинания ей не давалось, за год она усвоила многое из других областей.

Ясна отпустила двух агентов, которые поспешили присоединиться к остальным. Когда все собрались вокруг небольшого здания в центре платформы, Адолина кольнула тревога. Не то чтобы у него были на то причины. Просто он не посещал Шейдсмар уже несколько месяцев.

Далинар подошел к группе и подождал, пока все успокоятся. Он, конечно, захочет поговорить. Отец Адолина мог превратить что угодно в повод для вдохновенной речи.

— Я высоко ценю вашу храбрость, – сказал Далинар собравшимся. – Знайте, что вы представляете не только меня, но и всю коалицию. С вами отправляются в путь надежды миллионов. Мир, по которому вы будете странствовать, покажется чуждым и временами враждебным. Не забывайте, что когда-то там жили наши союзники и их крепости встречали людей с распростертыми объятиями. Ваша задача – возродить древние союзы, как мы восстановили древние узы между народами. Знайте, что я оказываю вам полное доверие.

«Неплохо, – подумал Адолин. – По крайней мере, это продлилось недолго».

Шестеро подручных Адолина, как и ожидалось, разразились бодрыми возгласами. Сияющие вежливо зааплодировали – обычно Далинар не получал такой реакции на свои воодушевляющие речи. Он продолжал обращаться со всеми как с солдатами, хотя большинство Сияющих никогда не служили в армии. Шаллан была провинциалкой, светлоглазой и ученой, освоившей искусство шпионажа; Коряга управляла сиротским приютом; Годеке был ревнителем. Насколько Адолин знал, только Зу до произнесения клятвы Сияющей держала в руках нечто вроде оружия.