Книга Ритм войны. Том 1, страница 183 – Брендон Сандерсон

— Таравангиан уверен в себе. Если он сотрудничает с врагом, значит на то есть причина. У него всегда есть причина.

— Богатство, слава. Возможно, месть.

— Нет. Нет, это не его случай. – Далинар закрыл глаза. – Когда я… когда я сжег Разлом, я сделал это в гневе. Дети и невинные погибли из-за моей ярости. Мне знакомо это чувство, я могу его распознать. Если Таравангиан убьет ребенка, он сделает это не из мести. Не из-за ярости. Не ради богатства или славы. Но потому, что он искренне посчитает смерть ребенка необходимой.

— То есть он бы назвал такое благом?

— Нет. Он признал бы это злом, сказал бы, что оно пятнает его душу. Он говорит… в этом смысл существования монарха. Человека, который готов барахтаться в крови, быть запятнанным ею и уничтоженным ею, чтобы другие не пострадали.

Он открыл глаза и потянулся к ее руке:

— В каком-то смысле это похоже на то, какими видели себя древние Сияющие. В видениях они называли себя… наблюдателями на краю. Они обучались смертоносным искусствам, чтобы защитить других от необходимости делать то же самое. Та же философия, только менее тусклая. Он так близок к тому, чтобы быть правым, Навани. Если бы я мог достучаться до него…

— Я боюсь, что вместо этого он изменит тебя, Далинар. Не слушай его слишком внимательно.

Он кивнул и, казалось, принял это близко к сердцу. Она положила голову ему на грудь, прислушиваясь к биению его сердца.

— Я хочу, чтобы ты осталась здесь, – сказал он, – в башне. Ясна хочет отправиться вместе с нами в Эмул; она жаждет доказать, что может возглавить сражение. При таком большом наступлении я тоже буду нужен лично. Таравангиан знает это; он, должно быть, готовит нам ловушку. Кто-то должен быть здесь, в башне, в безопасности, чтобы вытащить остальных, если что-то пойдет не так.

Не сказанные им слова повисли в воздухе: «Кто-то, кто возглавит алети, если Ясна и я погибнем в ловушке Таравангиана».

Навани не возражала. Да, женщина-алети обычно шла на войну, чтобы служить письмоводительницей у своего мужа. Да, он сопротивлялся этому отчасти из желания, чтобы она была в безопасности. Он был немного чересчур заботлив.

Она простила ему это. Им действительно требовался член королевской семьи в резерве, и, кроме того, она все больше убеждалась, что наилучшей помощью с ее стороны будет разгадка тайн Уритиру.

— Если собираешься покинуть меня, – сказала она, – то хорошо обращайся со мной перед отъездом. Тогда я буду с нежностью вспоминать тебя и знать, что ты меня любишь.

— Разве в этом можно сомневаться?

Она отстранилась, затем легонько провела пальцем по его подбородку:

— Женщине нужны постоянные напоминания. Она должна знать, что сердце мужчины принадлежит ей, даже когда сам он не рядом.

— Мое сердце – твое навсегда.

— И сегодня в особенности?

— И сегодня, – сказал Далинар, – в особенности.

Он наклонился, чтобы поцеловать ее, крепко прижимая к себе могучими руками. В этом она распознала четвертую разновидность тепла из тех, что существовали этой ночью, и оно было сильнее всех остальных.

Сильфрена – Сья-анат – Таравангиан

Сильфрена чувствовала энергию надвигающейся Великой бури: казалось, откуда-то издалека приближался музыкант, играя на ходу. Музыка звучала приветливо, звала.

Сил пронеслась по залам Уритиру. Она была невидима почти для всех, кроме тех, кого сама выбирала, – и сегодня она выбрала детей. Они никогда не относились к ней с подозрением. Они всегда улыбались, когда видели ее. Также они редко вели себя слишком почтительно. Несмотря на то что она говорила Каладину, она не всегда хотела, чтобы люди относились к ней как к маленькому божеству.