Книга Ритм войны. Том 1, страница 144 – Брендон Сандерсон

— Ты любишь сражаться, Каладин. Не с тем Азартом, который когда-то испытывал Далинар, и даже не с предвкушением щеголя, идущего на дуэль. Ты любишь сражаться, потому что это часть твоей натуры. Борьба – твоя любовница, твоя страсть, твоя кровь. Тебе будет мало ежедневных тренировок. Тебя будет мучить жажда чего-то большего. В конце концов ты повернешься и уйдешь, и тебе будет хуже, чем если бы ты никогда не начинал.

Он бросил шарф к ногам Каладина. Должно быть, это был другой шарф, потому что тот, с которого все началось, был ярко-красным, а этот – тускло-серым.

— Возвращайся, когда возненавидишь битву, – сказал Зайхель. – По-настоящему возненавидишь.

И он скрылся среди простыней.

Каладин поднял упавший шарф, затем взглянул на Сил, которая спустилась по невидимым ступенькам рядом с ним, в воздухе. Она пожала плечами.

Каладин сжал ткань в руке, затем обошел простыни. Мечник присел на край плато, свесив ноги, и уставился на ближайший горный хребет. Каладин бросил шарф на кучу других – все они теперь были серыми.

— Кто ты? – спросил Каладин. – Ты такой же, как Шут?

В Зайхеле всегда ощущалось нечто странное – некая глубокая осведомленность. Это делало его непохожим на остальных.

— Нет. Не думаю, что есть еще кто-то, похожий на Хойда. Я знал его под именем Пыль, когда был моложе. Думаю, тысяча разных народов зовут его тысячей разных имен.

— А ты? – Каладин опустился на камень рядом с Зайхелем. – Сколько у тебя имен?

— Несколько. Больше, чем я называю вслух.

Он наклонился вперед, опираясь локтями о бедра. Ветер трепал подол его мантии, свисающей с высоты тысячи футов.

— Ты хочешь знать, кто я? Ну, я разный. В основном просто усталый человек. Но я также Инвестированная Сущность Второго Типа. Раньше я считал, что Первого, но пришлось забраковать всю шкалу, как только я узнал больше. Вот в чем беда науки. Нет ей конца и края. Вечно все переворачивается. Идеальные системы рушатся, потому что – подумаешь, мелочь какая – оказываются ошибочными.

— Я… – Каладин сглотнул. – Я не знаю, что все это значило, но спасибо, что ответил. Шут никогда не дает мне ответов. По крайней мере, прямых.

— Это потому, что Шут – говнюк. – Зайхель порылся в кармане халата и достал что-то – это оказался маленький камешек в форме свернутой раковины. – Ты когда-нибудь видел такое?

— Духозаклятое? – Каладин взял маленькую раковину.

Она оказалась на удивление тяжелой. Он повертел ее, любуясь завитком.

— Похоже. Это существо умерло давным-давно. Оно осело в грязь, и медленно, на протяжении тысяч и тысяч лет, минералы наполняли его тело, аксон за аксоном превращая его в камень. В конце концов оно преобразилось целиком.

— Ну… естественное духозаклинание. Со временем.

— И времени прошло очень много. Умопомрачительно много. В том месте, откуда я родом, таких штук не было. Оно слишком новое. Возможно, в вашем мире есть что-то глубоко спрятанное, но я в этом сомневаюсь. Камень, который ты держишь в руке, старый. Старше Шута, ваших Вестников или даже самих богов.

Каладин поднял каменную раковину, затем по привычке капнул на нее из своей фляги, чтобы увидеть скрытые цвета и оттенки.

— Моя душа, – сказал Зайхель, – похожа на это ископаемое. Каждая частичка моей души была заменена чем-то новым, хотя для меня это произошло в мгновение ока. Душа, которой я обладаю сейчас, похожа на ту, с которой я родился, но это нечто совершенно иное.