Книга Ритм войны. Том 1, страница 110 – Брендон Сандерсон

И быть Каладину четвертым дурнем, если Адолин не вытащил тотчас же подарок для пары. Великий князь неспроста появился в своем любимом винном доме в ночь свадебной вечеринки, он пришел с сюрпризом.

Вуаль в конце концов устала от игры и нашла дорогу обратно, будучи уже весьма навеселе. Когда Адолин пошутил на эту тему, она ответила колкостью – мол, повезло, что она сейчас именно Вуаль, «потому что Шаллан совершенно не умеет пить».

Через некоторое время вернулась Сил и заявила, что желает заняться азартными играми. Каладин все больше радовался тому, что сделал Адолин. Не потому, что ему стало лучше; он по-прежнему чувствовал себя несчастным. Тем не менее среди людей ощущение собственного ничтожества ослабевало, и еще Каладину требовалось изображать, что все в порядке. Притворяться. Пусть это была всего лишь маска, но он обнаружил, что иной раз маска позволяет обмануть даже самого себя.

Равновесие держалось добрых два часа, пока ближе к концу свадебной вечеринки не появился Камень. Он, наверное, сговорился с Адолином и Вуалью раньше, потому что оба выскользнули из кабинки, как только заметили рогоеда, позволив Камню и Каладину пообщаться наедине.

От выражения лица Камня у Каладина свело желудок. Значит, время пришло? Ну конечно, когда же еще это могло случиться, как не сегодня!

— Низинник, – сказал Камень. – Мой капитан.

— Камень, нам обязательно делать это сегодня? Я не в лучшей форме.

— Ты так раньше говорить. И еще раньше.

Каладин собрался с духом, но кивнул.

— Я ждал, как ты и просил, хотя эти осколки Амарама для моего народа пылятся в своем сундуке, – сказал Камень, прижимая свои большие ладони к столу. – Это хорошее предложение быть. Моя семья устала от путешествий. Лучше не спешить, пусть они познакомятся с моими друзьями. А Струна, она хотела тренироваться. Ха! Она говорит, что традиции рогоедов и традиции алети – глупые. Первым осколочником среди моего народа стал не нуатома, а молодая женщина.

— Это мог быть ты, Камень. Либо с осколками, которые ты добыл, либо как Сияющий со своим собственным спреном. Ты нам нужен. Ты мне нужен.

— Я был у тебя. А теперь я нужен себе. Пора возвращаться, мой ула’макай. Мой капитан.

— Ты только что сказал, что ваши традиции глупые.

— Для моей дочери. – Камень указал на свое сердце. – Не для меня, Каладин. Я поднял лук.

— Ты спас мне жизнь.

— Я сделал этот выбор, потому что ты стоишь такой жертвы. – Он потянулся через стол и положил руку на плечо Каладина. – Но это не жертва, если я сейчас не пойду, как положено, искать справедливости у моего народа. Я бы хотел уйти с твоим благословением. Но я уйду в любом случае.

— Один?

— Ха! Мне не с кем было бы поговорить! Со мной пойдут Песня и младшие дети. Струна и Дар, они хотят остаться. Дар не должен сражаться, но я боюсь, что он будет. Таков его выбор. А это – мой выбор.

— Моаш где-то там, Камень. Он может напасть на тебя. Если ты не будешь сражаться… твоя семья может оказаться в опасности.

Это заставило Камня задуматься, а затем он усмехнулся:

— Скар и Дрехи оба сказали, что хотят увидеть мои Пики. Может быть, я позволю им помочь моей семье летать, чтобы нам не пришлось ходить по всем этим дурацким низинам. Тогда у нас будет защита, да?

Каладин кивнул. Это было лучшее, что он мог сделать – послать эскорт. Камень, казалось, чего-то ждал… и Каладин понял, что, возможно, это предложение пойти с ними. Увидеть Пики Рогоедов, которыми так часто хвастался Камень. Истории у громилы-повара вечно выходили путаные. Была ли его родина холодной пустошью или пышным и теплым раем?