Книга Ритм войны. Том 1, страница 108 – Брендон Сандерсон

Что ж, если это ей помогает…

— Йалай Садеас действительно мертва?

— К сожалению, да. Отец уже направил армии в военные лагеря. По первоначальным сообщениям, ее люди предложили условия капитуляции; они, должно быть, знали, что это произойдет… – Адолин пожал плечами. – И все же я чувствую, что потерпел неудачу.

— Ты должен был хоть что-то сделать. Эта группа становилась слишком могущественной, слишком опасной, чтобы оставить ее в покое.

— Знаю. Но мне ненавистна сама мысль о том, чтобы сражаться с сородичами. Мы должны меняться к лучшему. Заниматься чем-то значительным.

«Говорит тот, кто убил Тороля Садеаса», – подумал Каладин. Это еще не было общеизвестно, поэтому он не стал говорить вслух на случай, если кто-то подслушивает.

Беседа угасла. Каладин играл со своей кружкой, желая еще одну порцию, но ленясь пробиваться сквозь толпу, чтобы найти барменшу. Люди по очереди приветствовали Джора, и, когда жених прошел мимо, Каладин понял, что знает этого человека. Это был местный вышибала, приветливый малый. На плече у него сидела Сил.

Поход Вуали за новой порцией затянулся. Каладину показалось, что он заметил ее в углу, где играли в шеелом на фишки. Он удивился, что в городе остался кто-то, готовый играть против Вуали.

В конце концов Адолин придвинулся чуть ближе. У него был свой напиток, опьяняющее фиалковое вино, но он едва выпил половину кружки. Он больше не следовал Заповедям со всей строгостью, но, похоже, обрел собственное равновесие.

— Итак, – сказал Адолин, – что происходит? Это явно связано не только с Лин.

— Кажется, ты обещал не доставать меня разговорами.

— Не хочешь – не отвечай. – Адолин сделал глоток, выжидая.

Каладин уставился на стол. Шаллан имела привычку процарапывать на нем что-нибудь, так что столешницу покрывали маленькие, но сложные картины, – многие были наполовину закончены. Он провел пальцем по одной из них, изображающей рубигончую и мужчину, удивительно похожего на Адолина.

— Твой отец сегодня освободил меня от действительной службы. Он думает, что я… больше не гожусь для битвы.

Адолин испустил долгий вздох:

— Шквал его побери…

— Адолин, он прав. Вспомни, как в прошлом году тебе пришлось вытаскивать меня из дворца.

— Во время битвы любой может очуметь. Мне и самому случалось растеряться, даже в осколочном доспехе.

— Это хуже. И случается чаще. Я лекарь, Адолин. Я учился распознавать такие проблемы, так что я знаю – он прав. Уже несколько месяцев знаю.

— Ну ладно. – Адолин коротко кивнул. – Допустим. Что мы будем с этим делать? Это лечится?

— Нет. Знаешь Даббида, парня из моей команды? Того, который не разговаривает? Боевой шок, как у меня. Он был таким с той поры, как я его завербовал.

Адолин замолчал. Каладин видел, как он перебирает возможные ответы. Умение держать непроницаемое лицо не входило в число его многочисленных талантов.

К счастью, он не произнес ни одной из ожидаемых фраз. Никаких банальностей или радостных предложений взбодриться и по-солдатски топать дальше. Они долго сидели молча в шумной комнате. В конце концов Адолин проговорил:

— Знаешь, мой отец может ошибаться.

Каладин пожал плечами.

— Он человек, – сказал Адолин. – Полгорода думает, что он какой-то возрожденный Вестник, но он всего лишь человек. Он и раньше ошибался. Ужасно ошибался.