Книга Ритм войны. Том 2, страница 390 – Брендон Сандерсон

Таравангиан прижался к стене, пытаясь подобрать нужные слова.

— Сзет. Меч. Ты должен…

— Я ничего не должен, – прошипел Сзет, неуклонно приближаясь. – Я игнорирую тебя, как игнорирую голоса в тени. Ты знаешь про голоса, Таравангиан? Я обрел их по твоей милости.

Таравангиан съежился, зажмурился. Он ждал, слишком переполненный эмоциями и ни на что другое не способный.

— Что это такое? – рявкнул Сзет.

Таравангиан открыл глаза. Самосветы. Сзет поднял их, нахмурившись. Он не вытащил этот ужасный меч.

«Скажи что-нибудь».

А что он должен сказать? Сзет не мог причинить им вреда. Они были нужны Таравангиану!

— Пожалуйста, – закричал он, – не ломай их!

Сзет нахмурился и швырнул камни – один за другим – в каменную стену, отчего они разбились вдребезги. Странные спрены сбежали – прозрачные спрены ветра со шлейфами из красного света. Они засмеялись, кружась вокруг Сзета.

— Пожалуйста, – сказал Таравангиан сквозь слезы. – Твой меч. Вражда. Ты…

— Ты всегда манипулируешь мной, – прервал его Сзет, наблюдая за спренами ветра. – Вечно пытаешься запятнать мои руки кровью тех, кого хочешь убить. Ты навлек на нас все это, Таравангиан. Мир был бы в состоянии противостоять врагу, если бы ты не заставил меня убить половину монархов.

— Нет! – Таравангиан с усилием встал, разбрасывая спренов вокруг себя, его сердце грохотало в груди.

Перед глазами все тут же поплыло. Он слишком быстро встал.

— Мы убивали, чтобы спасти мир.

— Убийства ради спасения жизней… – тихо произнес Сзет, следя за Таравангианом, и в сумеречной комнате его глаза были похожи на две темные ямы. – Идиотизм. Но я никогда не возражал. Я был Неправедником. Я просто выполнял приказ. По-твоему, это освобождает от вины?

— Нет, – сказал Таравангиан, дрожа от угрызений совести, и вокруг него закружились спрены стыда, похожие на лепестки цветущих камнепочек.

— Хороший ответ. Ты мудр для такого глупца.

Таравангиан попытался проскочить мимо Сзета. Но конечно, ноги у него подкосились. Он споткнулся и упал. Он застонал, его сердце бешено колотилось, перед глазами все плыло.

Мгновение спустя сильные руки подняли его и швырнули обратно к стене среди роящихся спренов изнеможения. Что-то хрустнуло в плече Таравангиана, и боль пронзила его тело.

Он повис в объятиях Сзета, тяжело дыша.

Комната начала одеваться золотым светом.

— Все это время, – сказал Сзет, – я хотел сохранить свою честь. Я так старался. Ты этим воспользовался. Ты сломал меня, Таравангиан.

Свет. Этот золотой свет.

— Сзет, – сказал Таравангиан, чувствуя кровь на губах. Шквал. – Сзет… Он здесь…

— Теперь я принимаю решения, – сказал Сзет, потянувшись к поясу – не за ужасным мечом, а за маленьким ножом, который он носил рядом. – Я наконец-то сам принимаю решения. Никто больше не принуждает меня. Таравангиан, знай: убивая тебя, я делаю свой собственный выбор.

Оглушительный гром. Ужасный золотой свет. Появился Вражда. Его лицо было искажено, глаза сияли от гневной мощи. Все вокруг с грохотом развалилось на куски, и Сзет начал исчезать.

«Не искушай меня сегодня, Таравангиан! – прогремел Вражда. – Я СНОВА потерял своего защитника, и теперь связан соглашением, которого не хочу. Откуда они знают, как действовать против меня? ТЫ ПРЕДАЛ МЕНЯ, ТАРАВАНГИАН? Ты говорил с Сья-анат? ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ?!»