Книга Ритм войны. Том 2, страница 327 – Брендон Сандерсон

— А в чем же?

— Да в том же, что и всегда. В том, кто завоюет сердца мужчин и женщин. Ты доверяешь тем, кто сражается на твоей стороне?

Ясна выдержала паузу, надеясь, что он не придал этому слишком большого значения. Глядя на договор, она не могла не чувствовать себя обескураженной. Она, почти два десятилетия готовившаяся именно к этим событиям, утратила уверенность. Доверяла ли Ясна собственному сердцу перед лицом древних напастей, которые, несомненно, одолели куда лучших женщин, чем она сама?

— Мудрый ответ, – прошептал Шут.

— Я же промолчала.

— Мудрый ответ. – Он сжал ее руку. – Если ты дашь Вражде этот договор – и предоставишь мне гарантию, что он не сможет вырваться из этой планетной системы, что бы ни случилось, – тогда тебе не придется доверять сердцам смертных, Ясна. Потому что у тебя буду я. И все, что я могу тебе дать.

— Ты говорил, что он уничтожит тебя, если найдет.

— Мы добавим строчку в договор, назовем меня связным по договору с Честью, которого представляет Далинар. Это защитит меня от прямых нападок Вражды на все время действия договора. Ему придется соблюдать эти условия, поскольку они являются частью обещания, данного Рейзом при взятии Осколка, именуемого Вражда. Невыполнение этого обещания дало бы другим возможность выступить против него; подобные промахи убивали богов и раньше. Вражда в курсе. Так что сделай это, и я смогу помочь тебе открыто. Будучи самим собой.

— То есть кем, Шут? – спросила она. – Кто ты на самом деле?

— Тот, кто мудро отказался от власти, принятой остальными, и тем самым обрел свободу, которой им испытать не суждено. Тот, кто свободен от оков.

Она посмотрела ему в глаза, осознавая, что ощущает на себе взгляд не человека, а некоего существа – вечного, как спрен. Или, если верить ему, еще более древнего.

— Кажется, это заявление должно было меня испугать.

— Вот почему я так люблю тебя, – сказал он. – Ты уравновешенна, умна и всегда готова к коварным уловкам, но даже если все это тебя подводит, Ясна, ты остаешься параноиком.

Человеки – это оружие. Мы, певцы, почитаем Стремления, не так ли? Разве можно не направить их в столь превосходное русло?

Размышления Эла в первый из Последних Десяти Дней

Каладин проснулся внезапно, готовый к бою.

Он забился на полу с бешено колотящимся сердцем: руки связаны! Почему? Что происходит? Закряхтел, извиваясь в темноте, и…

Начал вспоминать.

Он нарочно связал себе руки, чтобы не ударить того, кто его разбудит, как случилось вчера с Даббидом. Он судорожно втянул воздух, борясь с ужасом, и прижался к стене. Каладин твердил себе, что видения – всего лишь ночные кошмары, но ему все равно хотелось вцепиться в собственный череп. Проникнуть внутрь, вытащить все страшные мысли, всепоглощающую тьму. Шквал. Он очень… очень…

Он очень устал.

В конце концов ему удалось достаточно успокоиться, чтобы освободить руки. Он оглядел комнату, но ничего не увидел. Тьма. Они спрятали все лампы. Тефт, однако, тихо похрапывал.

Все было в порядке. Каладин был… был в порядке…

Он пошарил вокруг своей циновки, ища флягу, которую положил туда перед сном. Что его разбудило? Он вспомнил… песню. Далекую песню.

Он нашел флягу, но тут увидел свет на стене. Слабый, почти невидимый даже в темноте. Поколебавшись, он вытер пот со лба, затем протянул руку и коснулся гранатовой жилы. Голос, такой тихий, прозвучал в его голове.