Книга Ритм войны. Том 2, страница 294 – Брендон Сандерсон

Его решимости хватило до того момента, когда Секейр, наконец-то закончив речь, вызвал последнего обличителя.

Им оказалась Майя.

Амуна вела ее за руку, оттесняя наблюдающих спренов чести. Хотя Адолин каждое утро ходил к Майе – и они позволяли ему делать с ней упражнения, – их разделяла решетка. Иначе ему не позволяли общаться с ней; дескать, мертвоглазые лучше всего себя чувствуют, когда вокруг царит спокойствие.

Если так, то почему ее тащат в самую гущу толпы? Адолин шагнул вперед, но спрен чести рядом с ним предупреждающе хлестнула тряпкой-кляпом. Он усилием воли опять встал по стойке смирно и стиснул зубы. Майя, казалось, ничуть не страдала от всеобщего внимания. Она шла с привычным незрячим взглядом, совершенно не обращая внимания на шепчущуюся толпу.

На этот раз Секейр не стал никого призывать к тишине. Бородатый старейшина улыбнулся, глядя на переполох, вызванный появлением Амуны и Майи. Майю вывели на подиум, она повернулась и как будто заметила Адолина, потому что склонила голову набок. Затем, словно только сейчас осознав происходящее, обвела незрячим взглядом переполненные трибуны. Потом съежилась, ссутулив плечи, и ее движения сделались быстрыми, отрывистыми.

Он попытался поймать ее взгляд и успокоить улыбкой, но она была слишком рассеянна. Преисподняя! Адолин не испытывал ненависти к спренам чести, несмотря на их уловки, но от происходящего у него все внутри закипело. Да как они посмели использовать Майю в своем спектакле?

«Они не все одинаковые», – напомнил он себе, читая настроение толпы. Одни сидели тихо, другие шептались. И наверху многие стояли с мрачными лицами. Нет, им этот шаг тоже не понравился.

— Теперь ты можешь говорить, пленник, – сказал Секейр Адолину. – Ты узнаешь эту мертвоглазую?

— Почему вы меня допрашиваете? – спросил Адолин. – Она должна давать показания, а я должен задавать вопросы. Впрочем, вы же выбрали обличителя, который не в состоянии отвечать.

— Я буду руководить дискуссией, – заявил Секейр. – Таково мое право судьи в случае, если свидетель слишком молод или не годен для традиционного допроса.

Адолин отыскал глазами Купаж, единственную черную фигуру в море светящихся белых. Она кивнула. Это было законно. Было так много законов, которые она не успела объяснить, но это не ее вина. Он подозревал, что не понял бы все детали даже за годы подготовки.

— Итак, – сказал Секейр, – ты знаешь этого спрена?

— Ты в курсе, что да, – огрызнулся Адолин. – Это Майяларан. Она моя подруга.

— Подруга, значит? – спросил Секейр. – И что подразумевает такая дружба? Может быть, вы ужинаете вместе? Беседуете по душам у костра?

— Мы вместе тренируемся.

— Тренируетесь? – сказал Секейр, вставая со своего места за судейским столом. – Ты сделал из нее оружие. Она тебе не подруга, а удобный инструмент. Оружие, которым ты убиваешь других людей. Твои соплеменники никогда не спрашивают разрешения у осколочных клинков; вы берете их как трофеи, выигранные в битве, а затем применяете по своему усмотрению. Она тебе не подруга, Адолин Холин. Она твоя рабыня!

— Да, – признался Адолин. Он посмотрел на Майю и отвернулся. – Да, шквал тебя забери. Сначала мы не знали, что они спрены, но даже сейчас… мы используем их. Нам приходится.

— Потому что вам нужно убивать, – сказал Секейр, подходя к Адолину. – Люди – монстры, вашу жажду смерти невозможно удовлетворить. Вы питаетесь ужасными эмоциями, которые порождают Несотворенные. Вы не сражаетесь с Враждой. Вы и есть Вражда!