Книга Ритм войны. Том 2, страница 144 – Брендон Сандерсон

После завершения контрольного эксперимента – и подсчета времени, которое ушло на перетекание буресвета, – она поставила другой, настоящий. Она устроила его в большом стальном ящике, созданном ее учеными специально для опасных опытов; он был определенной формы, духозаклятый, с оконцем из толстого стекла. Она заставила врагов притащить его из коридора снаружи, а затем взгромоздить на стол.

Она сомневалась, что это спасет ее от потенциального взрыва, но так как у ящика не было крышки, сила разрушения должна была пойти вверх – и пока Навани находилась ниже и наблюдала через смотровое окно, это должно было послужить достаточной защитой.

Это было лучшее, что она могла сделать в подобных трудных обстоятельствах. Она сказала певцам, что принимает обычные меры предосторожности, и постаралась не показать им, что ожидает взрыва. По правде говоря, его и впрямь не стоило бояться – ведь сфера, которая убила ее ученых, была заряжена чем-то другим. Навани пока что не понимала, чем именно. В глубине души она была убеждена, что смешение пустотного и буревого света спровоцирует не взрыв, а возникновение новой разновидности света. Чего-то похожего на башнесвет.

Она начала следующий эксперимент так же, как и предыдущий: извлекла буресвет из одного бриллианта и направила к другому. Затем, взяв щипцами камень, заряженный пустосветом, осторожно поместила его в самый центр потока, между бриллиантом с буресветом и камертоном.

Буресвет вообще не отреагировал на пустосветный бриллиант. Он просто струился вокруг темного камня и продолжал перетекать к бриллианту-сосуду. Когда звучание камертона затихло, поток ослабел. Когда он совсем замолчал, буресвет, висевший в воздухе между двумя бриллиантами, вспыхнул и исчез.

Ну, она и не ожидала получить результат так быстро. Теперь новый опыт, получше. Несколько дней Навани трудилась над единственной гипотезой: если буресвет реагирует на звук, то пустосвет и башнесвет – тоже. Ей нужно было пройти ускоренный курс по теории музыки, чтобы как следует проверить эту идею.

Традиционный алетийский лад включал десять нот – или, если точнее, две квинты по пять. Он считался правильным и пристойным, все величайшие и самые знаменитые композиции основывались на этом звукоряде. Однако в мире существовали и другие лады, десятки альтернатив. Например, тайленцы предпочитали звукоряд из двенадцати тонов. Странное число, однако в математическом смысле двенадцать составляющих лада – они назывались «ступенями» – выглядели красиво.

Исследуя тон, создаваемый камертоном, Навани обнаружила нечто невероятное. В древности люди использовали трехнотную гамму, и сохранились лишь некоторые композиции, созданные на ее основе. Тон, который привлекал буресвет, был первой из трех нот этой древней гаммы. С некоторым усилием – потребовалось послать Сплавленного в Холинар через Врата, чтобы совершить набег на королевскую консерваторию, – она раздобыла камертоны для двух других нот. К ее радости, пустосвет откликнулся на последнюю из них.

Она не смогла найти в своих книгах никаких указаний на то, что люди когда-то знали о связи этих трех нот с тремя древними богами. Никто из ученых-алети, казалось, не ведал, что один из этих тонов может вызвать реакцию в буресвете, хотя Рабониэль после долгих расспросов призналась, что знала. Она удивилась тому, что Навани лишь недавно открыла для себя «чистые тоны Рошара», как их называла Сплавленная.