Книга Слова сияния, страница 629 – Брендон Сандерсон

Каладин вскинул бровь, ожидая, что объяснение продолжится. Наконец он вздохнул и спросил:

— Зачем вы перегородили выход из внутреннего двора?

— А ты как думаешь?

— Зайхель, ты очень раздражающий человек. Ты это понимаешь?

— Еще бы! – Ревнитель глотнул хону.

— По-моему, – продолжил Каладин, – вы перегородили выход, чтобы дождь не смыл весь песок с тренировочной площадки.

— Безупречная логика, – буркнул Зайхель. – Как свежая синяя краска на стене.

— Не важно, что бы это ни значило. Проблема в том, зачем вам понадобилось оставить песок во дворе? Почему просто не убрать его, как вы делаете перед Великими бурями?

— Ты знал, – спросил Зайхель, – что во время Плача идут дожди, в которых нет крема?

— Я… – Знал ли он это? Было ли это важно?

— Хорошо, что они такие, – продолжил мастер-мечник, – иначе весь наш лагерь оказался бы по уши в этой дряни. Как бы там ни было, такой дождь отлично подходит для мытья.

— Хочешь сказать, вы превратили пол дуэльной площадки в… ванную?

— Ну да.

— Чтобы мыться в ней?!

— Именно. Только мы не себя там моем, разумеется.

— Тогда что?

— Песок.

Каладин нахмурился, потом посмотрел через край крыши на «пруд» внизу.

— Каждый день, – пояснил Зайхель, – мы выходим туда и перемешиваем его. Песок осаждается обратно на дно, а вся грязь всплывает, и ручьи дождевой воды уносят ее прочь из лагеря. Тебе не приходило в голову, что песок надо мыть?

— Вообще-то, нет.

— Теперь ты знаешь, что надо. После того как целый год по нему скачут мостовики с их вонючими ногами и светлоглазые со столь же вонючими – пусть и куда более утонченными – ногами, после того как целый год люди вроде меня роняют на него еду, а животные каким-то образом пробираются сюда, чтобы сделать в песке свои делишки, – песок надо чистить.

— Почему мы вообще об этом разговариваем?

— Потому что это важно, – бросил Зайхель и глотнул из бутылки. – Как-то так. Сам не знаю. Малый, это ты ко мне пришел и прервал мой отдых. Значит, тебе придется слушать мою болтовню.

— Ты должен произнести что-нибудь глубокомысленное.

— Ты разве не услышал, что я на отдыхе?

Каладин стоял под дождем.

— Ты знаешь, где королевский Шут?

— Этот дурень? Не здесь, счастье-то какое! А что?

Кэлу надо было с кем-то поговорить, и он бо́льшую часть дня потратил на поиски Шута. Не нашел, но совершенно выбился из сил и даже купил себе чуто у одинокого уличного торговца.

Было вкусно. Настроение у него от этого не улучшилось.

Потому он отказался от идеи отыскать Шута и взамен пришел к Зайхелю. Похоже, это было ошибкой. Кэл вздохнул и повернулся к лестнице, собираясь уйти.

— Чего ты хотел? – окликнул его Зайхель. Мечник-ревнитель приоткрыл один глаз и посмотрел на Каладина.

— Тебе когда-нибудь приходилось метаться между двумя одинаково мерзкими вариантами?

— Я каждый день выбираю продолжать дышать.

— Вскоре может случиться ужасная вещь, и меня это тревожит, – продолжил Каладин. – Я могу ее предотвратить, но… возможно, для всех будет лучше, если эта ужасная вещь и впрямь случится.

— Ого! – буркнул Зайхель.

— Никаких советов?

— Выбери то, – бросил Зайхель, поправляя подушку, – что позволит тебе крепче спать по ночам. – Старый ревнитель закрыл глаза и устроился поудобнее. – Мне и самому следовало бы так поступить.

Каладин спустился по ступенькам. Оказавшись внизу, не достал зонт. Все равно промок до нитки. Он прошелся мимо стоек, разместившихся вдоль стен тренировочной площадки, и подыскал копье – настоящее, не учебное. Потом отложил свой костыль и заковылял по воде.