Книга Слова сияния, страница 621 – Брендон Сандерсон

Бывший раб сражался с ливнем. Был ли в этом какой-то смысл? Казалось, дождь хочет, чтобы он оставался внутри, и поэтому Кэл вышел на улицу. Дождь стремился ввергнуть его в отчаяние, и потому юноша заставлял себя думать. Подростком он мог рассчитывать на помощь Тьена, разгонявшего уныние. Теперь вспомнить о Тьене означало усилить мрак, но этого он никак не мог избежать. Плач напоминал ему о брате. О том, кто смеялся, невзирая на грозную тьму, был полон радости и беспечной уверенности, что все будет хорошо.

Эти воспоминания перемешивались с воспоминаниями о смерти Тьена. Каладин плотно зажмурился, пытаясь их изгнать. Пытаясь забыть, как падает под ударом меча едва обученный юный новобранец. Командир Тьена выставил его в первый ряд в качестве приманки – жертвы, для отвлечения врага.

Кэл стиснул зубы, открыл глаза. Хватит ныть. Он не станет плакать, утопая в жалости к себе. Да, он потерял Сил. Но за свою жизнь Каладин потерял многих, кого любил. Переживет и эту муку, как пережил в предыдущие разы.

Молодой человек продолжил ковылять мимо казарм. Такой хромой обход происходил четыре раза в день. Иногда с ним был Лопен, но сегодня Каладин тащился в одиночестве. С плеском пересекая лужи, он вдруг понял, что улыбается. На нем были ботинки, которые украла Шаллан.

«Я сразу догадался, что она не рогоедка, – подумал он. – Надо будет ей обязательно об этом рассказать».

Он остановился, опираясь на костыль и сквозь дождь вглядываясь в Расколотые равнины. За туманной завесой дождя мало что удалось увидеть.

«Возвращайтесь живыми и здоровыми, – молился он, обращаясь к тем, кто был там. – Все. На этот раз я не смогу вам помочь, если что-то пойдет не так».

Камень, Тефт, Далинар, Адолин, Шаллан, весь Четвертый мост – все они теперь сами за себя. Как изменился бы мир, если бы Каладин оказался лучше, чем есть на самом деле? Если бы он воспользовался своими способностями и вернулся в военный лагерь вместе с Шаллан, лучась буресветом? Кэл был так близок к тому, чтобы открыться…

«Ты размышлял об этом много недель, – напомнил он сам себе. – Ты бы никогда так не поступил. Ты слишком боялся».

Ему претило в этом признаваться, но такова правда.

Что ж, если его подозрения по поводу Шаллан подтвердятся, Далинар все равно может получить своего Сияющего. Каладин надеялся, что она лучше воспользуется своим шансом, чем это сделал он сам.

Капитан заковылял дальше, огибая казарму Четвертого моста. Замер, увидев перед входом роскошную карету с лошадьми в попонах королевских цветов.

Каладин выругался и захромал вперед. Лопен выбежал ему навстречу без зонта. Многие даже не помышляли о том, чтобы во время Плача остаться сухими.

— Лопен! – воскликнул Каладин. – Что случилось?

— Ганчо, он тебя ждет, – ответил гердазиец, размахивая рукой. – Сам король.

Каладин неуклюже поспешил к казарме. Дверь в его комнату была открыта; заглянув, он увидел внутри короля Элокара, который разглядывал небольшое помещение. Моаш сторожил дверь, а Така – бывший королевский гвардеец – стоял рядом с монархом.

— Ваше величество? – обратился Каладин.

— А-а, – отозвался король, – мостовик.

У Элокара были красные щеки. Пьет, понял Кэл, хотя тот и не выглядел пьяным. Далинар с его неодобрительными сердитыми взглядами на некоторое время исчез, и, наверное, приятно было расслабиться с бутылочкой.