Книга Слова сияния, страница 466 – Брендон Сандерсон

Каладин * Шаллан * Далинар

Я адресую это письмо моему «старому другу», ибо не имею понятия, каким именем ты сейчас пользуешься.

Каладин никогда раньше не бывал в тюрьме.

В клетке – да. В яме. В загоне. В комнате под охраной. Но в настоящей тюрьме – ни разу.

Возможно, потому, что в тюрьме было слишком удобно. У него имелись два одеяла, подушка и ночной горшок, который регулярно меняли. Кормили его куда лучше, чем в бытность рабом. Каменный выступ не был самой удобной постелью, но с одеялами молодой человек устроился не так уж плохо. В камере не было окон, но, по крайней мере, это неплохое убежище от бури.

Да, в целом комната была довольно славная. Но Каладин ее ненавидел.

В прошлом ему приходилось сидеть в тесных помещениях лишь во время Великих бурь. Теперь, проводя здесь час за часом, не имея возможности чем-то заняться, кроме как лежать и думать… Он обнаружил, что не может успокоиться, все время потеет, тоскует по открытому пространству. Тоскует по ветру. Одиночество его не беспокоило. А вот стены – другое дело. Казалось, они вытягивали из него силы.

На третий день своего заключения он услышал какой-то шум в коридоре, чуть дальше от его камеры. Он встал, не обращая внимания на Сил, которая сидела на невидимой скамейке на стене. Что это за крики? Их эхо доносилось из главного коридора.

Маленькая каморка Каладина была отделена от других. С того момента как его здесь заперли, он видел только стражников и слуг. На стенах светились сферы, было довольно светло. Сферы в камере, предназначенной для преступников? Может, они должны еще и искушать заключенных? Видит око, да зуб неймет?

Каладин прижался к холодным прутьям решетки, прислушиваясь к неразборчивым воплям. Он испугался, что это Четвертый мост явился вызволять своего капитана. Убереги их Буреотец от такой глупости.

Юноша уставился на одну из сфер в креплениях на стене.

— Что? – спросила Сил.

— Может, я смогу дотянуться, чтобы вытянуть из нее свет. Я лишь немного дальше, чем были паршенди, когда я вдохнул свет из их самосветов.

— И что потом? – тоненьким голоском уточнила Сил.

Хороший вопрос.

— Ты бы помогла мне вырваться на свободу, если бы я захотел?

— А ты хочешь?

— Точно не знаю. – Каладин повернулся и прислонился к прутьям. – Возможно, мне придется. Но побег из тюрьмы – дело противозаконное.

Она вздернула подбородок:

— Я не какой-нибудь высший спрен. Законы не имеют значения; только то, что правильно, имеет значение.

— В этом мы сходимся.

— Но ты пришел сюда добровольно, – напомнила Сил. – С чего тебе бежать?

— Я против того, чтобы меня казнили.

— Они и не собираются, – возразила Сил. – Ты слышал Далинара.

— Да чтоб он сдох, твой Далинар! Он это допустил.

— Князь пытался…

— Он это позволил! – рявкнул Каладин и, повернувшись, с силой ударил руками по решетке. Еще одна шквальная клетка! Вернулся прямиком туда, откуда начал! – Он такой же, как все!

Сил подлетела к нему и замерла между прутьями, уперев руки в бока.

— Ну-ка повтори.

— Он… – Каладин отвернулся. Лгать ей было нелегко. – Ну ладно, хорошо. Он не такой. Но король – такой. Сил, признай это. Элокар – ужасный король. Сначала он восхвалял меня за то, что я пытался его защищать. Теперь же, не моргнув глазом, готов меня казнить. Как ребенок.