Книга Слова сияния, страница 343 – Брендон Сандерсон

Каладин кивком указал на женщину за стойкой:

— Я так понимаю, таверна принадлежит не ей.

— Нет, Ка – просто барменша, – пояснил Камень. – Питт ею весьма увлекся.

— Надо бы узнать, грамотная ли она, – пробормотал Каладин, отступая, чтобы пропустить полупьяного посетителя, который выбрался в ночь. – Клянусь бурей, было бы хорошо иметь рядом помощницу, умеющую читать. – В обычной армии юноша был бы светлоглазым, а его жена или сестра стала бы для батальона письмоводительницей и клерком.

Питт махнул им, и Ка провела всю компанию к столу чуть в стороне. Каладин устроился спиной к стене, достаточно близко к окну, чтобы выглянуть на улицу, если захочется, но так, чтобы его снаружи увидеть было нельзя. Он пожалел стул, на который опустился рогоед. Во всем отряде только Камень был выше Каладина на два дюйма и почти в два раза шире.

— Рогоедское светлое? – с надеждой спросил Камень, глядя на Ка.

— От него у нас кружки плавятся, – ответила она. – Эль?

— Эль, – со вздохом согласился Камень. – Эта вещь быть напитком для женщин, а не для больших мужчин-рогоедов. По крайней мере, она не быть вино.

Каладин, особо не задумываясь, попросил принести что-нибудь. Это место никак нельзя было назвать гостеприимным. Оно было шумным, неприятным, дымным и вонючим. И еще живым. Смех, тосты и возгласы, звон кружек. Это… ради этого многие люди и жили. День честного труда, а потом – вечер в таверне с друзьями.

Не такая уж плохая жизнь.

— Шумновато сегодня, – заметил Сигзил.

— Всегда шумно быть, – отозвался Камень. – Но сегодня, может, шумнее.

— Армия победила во время вылазки на плато вместе с войском Бетаба, – объяснил Питт.

Тем лучше для них. Далинара там не было, армией командовал Адолин, которого сопровождали трое из Четвертого моста. Но им не пришлось отправляться в бой – и любая вылазка на плато без опасности для солдат Каладина была удачной.

— Так много людей – хорошо быть, – сказал Камень. – В таверне делаться теплей. Снаружи слишком холодно быть.

— Слишком холодно? – переспросил Моаш. – Ты же с Пиков Рогоедов, буря бы их побрала!

— И? – Камень нахмурился.

— И они же горы! Там, наверху, должно быть холоднее, чем где угодно внизу.

Камень чуть не поперхнулся; было забавно видеть на его лице смесь негодования и недоверия, от которой светлая кожа рогоеда покраснела.

— Слишком много воздуха! От него вам трудно думать. Холодно? Пики Рогоедов теплыми быть! Замечательно теплыми.

— Правда? – скептически спросил Каладин. Возможно, это одна из шуток Камня. Порой они имели какой-то смысл только для самого рогоеда.

— Это правда, – подтвердил Сигзил. – На пиках есть горячие источники, которые их обогревают.

— А-а, это не источники! – Камень погрозил Сигзилу пальцем. – Словечко для низинников. Океаны рогоедов – воды жизни.

— Океаны? – Теперь уже Питт нахмурился.

— Очень маленькие океаны. По одному на каждый пик.

— На вершине гор есть что-то вроде кратера, – объяснил Сигзил, – в котором размещается большое озеро теплой воды. Тепла хватает, чтобы возник район, пригодный для жилья, невзирая на высоту. Но если слишком сильно удалиться от какого-нибудь рогоедского поселения, окажешься в тех местах, где жуткий мороз и ледяные поля, оставленные Великими бурями.

— Ты неправильно рассказывать предание, – возмутился рогоед.